Питирим Сорокин


Катастрофа: революция 1917 года.

(Третья часть из книги мемуаров «Дальняя дорога». Изд. Москва. Терра. 1992. Тир.15т.


ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: 27 ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА


(По Вики Февральская революция помечена 24-28февраля (или 8-12 марта) – широкая дата, потому что смотря что принимать за главный момент государственного переворота http://en.wikipedia.org/wiki/February_Revolution _

Вот он и наступил, наконец, этот день, В два часа ночи, только что вернувшись из Думы, я спешно стал записывать в дневник волнующие события этого дня. Поскольку я чувствовал себя неважно, а лекции в университете были практически отменены, я решил остаться дома и заняться чтением нового труда Вильфредо Парето «Трактат по общей социологии». Время от времени меня отвлекали от книги друзья, звонившие, чтобы обменяться новостями.
«Толпы на Невском сегодня больше, чем когда-либо».
«Рабочие Путиловского завода вышли на улицы.»

В полдень телефонная связь прервалась. Около трех часов дня один из моих студентов ворвался ко мне с сообщением, что два полка (Преображенский и Волынский) при оружии и с красными флагами покинули казармы и движутся к зданию Государственной Думы.
Поспешно выйдя из дому, мы направились к Троицкому мосту. Там нам встретилась большая, но спокойная толпа, прислушивавшаяся к стрельбе и жадно впитывавшая каждую новость. Никто не знал ничего определенного. Не без трудностей мы перебрались через реку и дошли до Экономического комитета Союза городов и земств. Мне пришло голову, что, если оба полка дойдут до Думы, их следовало бы накормить.Поэтому я сказал друзьям, членам комитета: «Постарайтесь раздобыть еды и отправьте ее с моей запиской к Думе». В этот момент к нам присоединился старый знакомый, господин Кузьмин, и мы отправились дальше. На Невском проспекте возле екатерининского канала все еще было спокойно, но, повернув на Литейный, мы обнаружили, что толпа увеличивается, а стрельба усиливается. Слабые попытки полиции разогнать людей ни к чему не приводили.
— Эй, фараоны! Конец вам! — кричали из толпы.

Осторожно пробираясь вперед вдоль Литейного, мы обнаружили свежие пятна крови и два трупа на тротуаре. Умело находя лазейки, мы наконец добрались до Таврического дворца, окруженного крестьянами, рабочими и солдатами. Никаких попыток ворваться в здание Российского парламента еще не было, но везде, куда ни кинь взгляд, стояли орудия и пулеметы.Зал заседаний Думы являл резкий контраст смятению, царившему за стенами. Здесь, на первый взгляд, по-прежнему комфортно и покойно. Лишь там и тут по углам собирались группы депутатов, обсуждая ситуацию. Дума была фактически распущена, но Исполнительный комитет выполнял фактические обязанности "Временного правительства".

(То есть на самом деле это Дума произвела Государственный перворот, а не сам он произошёл, как это нам навязывают. То есть царь распустил Думу, а в ответ Дума создала свой экстренный орган верховной власти - тогдашнее "ГКЧП", который назывался "Исполнительный Комитет Думы" - "Исполком", который низложил царя. Пресловутое "Временное правительство" - тогда на самом деле оно называлось "Демократическое правительство", "Временым" его сделали в советское время и задним числом, было создано по соглашению между Временным Комитетом Государственной Думы и незаконным и самоуправным Петроградским советом рабочих депутатов, который только что был создан, как это сейчас известно, не без участия иностранных денег и без всяких законодательных актов, так сказать, "сам собой" появился, как гриб. В ответ на быстро берущий власть в свои руки Петросовет, который первым создал Исполком, Дума создала собственный Исполком, который возглавил М.В. Родзянко, лидер октябристов. С не гойским лицом http://en.wikipedia.org/wiki/Mikhail_Rodzianko и http://www.hronos.km.ru/biograf/rodzanko.html исполком был создан (27 (12) 1917 года. От невесть откуда взявшегося и неизвестно с какого бюджета финансировавшегося Петросовета членом Исполкома Думы, видимо, с правом сопредседателя, был жуткого вида грузинский еврей Председатель Исполкома Петросовета (то есть внеконституционный орган Петросовет контролировал Думу) Николай Чхеидзе http://www.hrono.info/biograf/chheidze.html Остальные члены Исполкома кроме Родзянко и Чхеидзе:, Владимир Николаевич Львов - помещик-филолог, кончил СПб университет по филологии, абсолютный по внешности еврей http://www.hrono.ru/biograf/lvov_vn.htm, но никогда им не признававшийся – крипт. Не путать Владимира Николаевича Львова с другим потрясающим криптоевреем хасидской внешности – «Князем Львовым»: http://zarubezhom.com/Images/DeyateliLvoff2.jpg и http://en.wikipedia.org/wiki/Georgy_Lvov, который стал первым Премьер-министром, тогда называлось не «временное» а «Демократическое правительство России» и был им до июля, когда стал Керенский.
Павел Милюков – историк – (Милюк) криптоеврей, открыто продался американцам, постоянно находился в США.http://zarubezhom.com/Images/DeyateliMilukov2.jpg - Знаменитое тогда приветствие Милюкова США: http://zarubezhom.com/Images/DeyateliMilukovLetter.jpg

Дмитрюков – юрист, фото нет. Хазарского вида «казак» атаман Караулов - ортодоксальный еврей в папахе: http://www.geocities.com/terek_kaz/karaulov.htm; Керенский – юрист- криптоеврей: http://en.wikipedia.org/wiki/Alexander_Kerensky; Александр Коновалов - (1875-1948) – криптоеврей, «предприниматель, один из учредителей банка Рябушинских и Русского акционерного льнопромышленного общества. Из семьи фабрикантов». Чистый криптоеврей Бубликов – чиновник железнодорожного министерства: http://www.hrono.info/biograf/bublikov.html. Василий Шульгин, родившийся в семье «историка» чистый криптоеврей с общественной функцией, якобы, «антисемита: http://www.hrono.ru/biograf/shulgin.html»
В.А. Ржевский – (нет не поручик) - кандидат математических наук, впоследствии чистый политик, по фото чистый криптоеврей: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B6%D0%B5%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9,_%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87


Групповой портрет криптодеятелей Исполкома Думы – орган осуществившего вооружённый путч в царской России: http://www.rulex.ru/rpg/portraits/27/27364.htm - Они все криптоевреи. Прим. Проф. Столешникова)


Смятение и неуверенность явно сквозили в разговорах депутатов. Капитаны, ведущие государственный корабль прямо в «пасть» урагана, все же плохо представляли себе, куда следует плыть. Я вернулся во двор Думы и объяснил группе солдат, что попытаюсь привезти им провизию. Они нашли автомобиль с красным флагом на кабине, и мы двинулись сквозь толпу.
— Этого достаточно, чтобы всех нас повесить, если революция не победит, — насмешливо сказал я своим провожатым.
— Не бойся. Все будет как надо, — ответили мне.
Возле Думы жил адвокат Грузенберг. (Известный адвокат Оскар Осипович Грузенберг (1866-1940) жил на ул. Кирочной). Его телефон работал, и я связался с товарищами, обещавшими, что провиант для войск вскоре будет. Вернувшись в Думу, я обнаружил, что толпа подступила как никогда близко. Во дворе и на всех прилегающих улицах возбужденные группы людей окружали ораторов — членов Думы, солдат, рабочих, — единодушно указывавших на значение событий этого дня, прославлявших революцию и падение самодержавного деспотизма. Каждый из них превозносил растущую силу народа и призывал всех граждан к поддержке революции. Зал и коридоры Думы были заполнены людьми. Солдаты стояли с винтовками и пулеметами. Но порядок все еще сохранялся, уличная стихия еще не разрушила его.
— Вот, товарищ Сорокин, наконец-то революция! Наконец и на нашей улице праздник! — крикнул один из моих студентов-рабочих, подбежав ко мне с товарищами. Лица молодых людей светились радостью и надеждой.
Войдя в комнату исполкома Думы, я нашел там нескольких депутатов от социал-демократов и около дюжины рабочих, ядро будущего Совета. Они сразу же пригласили меня стать членом, но я тогда не ощущал в себе позывов войти в Совет и ушел от них на собрание литераторов, образовавших официальный пресс-комитет революции.
«Кто уполномочил их представлять прессу?» — задал я самому себе вопрос. Вот они, самозванные цензоры, рвущиеся к власти, чтобы давить все, что по их мнению является нежелательным, готовящиеся задушить свободу слова и печати. Внезапно вспомнилась фраза Флобера: «В каждом революционере прячется жандарм».
— Какие новости? — спросил я депутата, прокладывающего путь сквозь толпу.
— Родзянко пытается связаться с императором по телеграфу. Исполком обсуждает создание нового кабинета министров, ответственного как перед царем, так и перед Думой.
— Кто начал и кто отвечает за происходящее?
— Никто. Революция развивается самопроизвольно. Принесли еду, устроили буфет, девушки-студентки принялись
кормить солдат. Это создало временное затишье. Но на улице, как удалось узнать, дела шли плохо. Продолжали вспыхивать перестрелки. Люди впадали в истерику от возбуждения. Полиция отступала. Около полуночи я смог уйти оттуда.
Поскольку трамвай не ходил, а извозчиков не было, я пошел пешком к Петроградской стороне, расположенной очень далеко от Думы. Стрельба все еще не прекращалась, на улицах не горели фонари и было темно. На Литейном увидал бушующее пламя: чудесное здание Окружного суда яростно полыхало.
Кто-то воскликнул: «Зачем было поджигать? Неужели здание суда не нужно новой России?». Вопрос остался без ответа (В примечании к книге написано, что пожары имели целью уничтожить судебные и полицейские архивы. Очевидно, что в этом могли быть заинтересованы террористы, которые готовились стать новыми властедержцами. Прим. Стол).

Мы видели, что другие правительственные здания, в том числе и полицейские участки, также охвачены огнем, и никто не прилагал ни малейших усилий, чтобы погасить его. Лица смеющихся, танцующих и кричащих зевак выглядели демонически в красных отсветах пламени. Тут и там валялись резные деревянные изображения российского двуглавого орла, сорванные с правительственных зданий, и эти эмблемы империи летели в огонь по мере возбуждения толпы. Старая власть исчезала, превращаясь в прах, и никто не жалел о ней. Никого не волновало даже то, что огонь перекинулся и на частные дома по соседству. «А, пусть горят, — вызывающе сказал кто-то. — Лес рубят — щепки летят».
Дважды я натыкался на группы солдат и уличных бродяг, громивших винные магазины. Никто не пытался остановить их.
В два часа ночи я добрался до дома и сел записать наскоро свои впечатления. Рад я или нет? Трудно сказать, но мрачные предчувствия и опасения преследуют меня.
Я взглянул на свои книги и рукописи, подумал, что придется отложить их на время в сторону. Сейчас не до занятий. Надо действовать.
Снова послышалась стрельба.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Наутро я с двумя друзьями снова отправился пешком к Думе. Улицы были полны возбужденных людей. Все магазины закрыты, и деловая жизнь в городе прекратилась. Звуки пальбы доносились с разных сторон. Автомобили, набитые солдатами и вооруженными юнцами, ощетинившись винтовками и пулеметами, носились взад-вперед по улицам города, выискивая полицию или контрреволюционеров. (То есть внеконституционый орган Петросовет организовал молодёжь "мочить" полицейских. Прим. Стол.)
Государственная Дума сегодня являла собой зрелище, совершенно отличное от вчерашнего. Солдаты, рабочие, студенты, обыватели, стар и млад заполнили здание. Порядка, чистоты и эмоциональной сдержанности не было и в помине. Его Величество Народ был хозяином положения (Наивный человек Питирим Сорокин, - это был поверхностный хаос, как 19 августа 1991 года, у которого были закулисные режиссёры). В каждой комнате, в каждом углу спонтанно возникали импровизированные митинги (но отнюдь не импровизированными ораторами), где произносилось много громких слов: «Долой царя!», «Смерть врагам народа!», «Да здравствует революция и демократическая республика!». Можно было устать от бесконечного повторения этих заклинаний. Сегодня стало очевидным существование двух центров власти. Первый — Исполнительный комитет Думы во главе с Родзянко, второй — Совет рабочих и солдат, заседавший в другом крыле здания российского парламента. (Интересная деталь. Вы можете сейчас себе представить, чтобы некий внеконституционный орган появился бы в том же крыле здания Верховоного Совета СССР или российской Думы?! И с
амый интересный и покрытый мраком вопрос – откуда взялся вдруг тогда этот «Совет рабочих и солдат»? Хотя понятно, что не без участия самой Думы, если в том же здании! Прим. Стол.)

С группой моих студентов из числа рабочих я вошел в комнату Совета. Вместо вчерашних двенадцати человек (!) сегодня присутствовало три или четыре сотни (!). Было похоже, что стать членом Совета мог любой, изъявивший желание, в результате весьма неформальных выборов. В зале, полном табачного дыма, шло дикое разглагольствование, выступало сразу по нескольку ораторов. Основным вопросом, обсуждавшимся когда мы вошли, было арестовывать или нет, как контрреволюционера, председателя Думы Родзянко.
Меня это просто сразило. Неужели эти люди за одну ночь выжили из ума? Я попросил слова и получил возможность выступить.
— Глупцы, — обратился я к ним, — революция только начинается, и для победы нам необходимо полное единство и совместные усилия всех, кто выступает против царизма. Не должно быть никакой анархии. Сейчас вы, жалкая кучка людей, дебатирующих арест Родзянко, просто теряете время.
Максим Горький выступил вслед за мной, в том же ключе, и вопрос ареста Родзянко на какое-то время ушел в сторону. Однако было совершенно очевидно, что ментальность черни уже заявила о себе, и в человеке просыпается не только зверь, но и дурак, готовый взять верх над всем и вся.
По пути к комнате, где находился Исполнительный комитет Думы, я встретил одного из его членов, господина Ефремова, от которого узнал, что борьба между комитетом и Советом началась сразу же после их создания, и сейчас они спорят за право контроля над революцией.
— Но что мы можем сделать? — в отчаянии спросил он.
— Кто действует от имени Совета?
— Суханов, Нахамкес, Чхеидзе и несколько других, — ответил он.

(Все трое евреи: Гиммер Николай Николаевич 1881-1940; арестован в 1931 году http://www.hrono.info/biograf/suhanov.html. Нахамкес (Стеклов) Юрий Михайлович (1873-1941) – большевик http://hronos.km.ru/biograf/steklov_ym.html. Чхеидзе (грузинский еврей) Николай Семенович (1864-1926.) Первый Председатель Петросовета до Троцкого http://www.hrono.info/biograf/chheidze.html . Эмигрировал в 1921 году. Якобы покончил жизнь самоубийством во Франции. Видимо, Троцкий его убрал, чтобы не всплыли подробности становления Троцкого Председателем Петросовета. Другому Председателю Петросовета, тоже грузинскому еврею. Ираклию Церетели, тоже пришлось бежать; http://en.wikipedia.org/wiki/Irakli_Tsereteli. Почему-то председателями неизвестно откуда взявшегося , предполагавшегося, дескать, «русским и рабочее-крестьянским» Петросовета были грузинские евреи: http://en.wikipedia.org/wiki/Irakli_Tsereteli Посмотрит ещё на типажи: Ной Жордания (Иордания) – характернейший еврей-ашкенази http://en.wikipedia.org/wiki/Noe_Zhordania - если вы не знали – глава грузинского правительства Грузии до самого дня своей смерти, как и Сталина, 1953 году о Франции. Прим. Стол).


— Нельзя ли отдать приказ солдатам об аресте этих людей и разгоне Совета? — спросил я.
— Такой агрессивности и конфликтности не должно быть в первые дни революции, — последовал ответ.
— Тогда будьте готовы к тому, что очень скоро разгонят вас самих, — предупредил его я. — Будь я членом вашего комитета, действовал бы незамедлительно. Дума — все еще высшая власть в России.
Тут к нам присоединился профессор Тройский.
— Можете ли вы написать декларацию будущего правительства? — спросил он меня.
— Почему я? Набоков — специалист в таких вопросах. Идите к нему. (Набоков Владимир Дмитриевич (1869-1922) http://www.rulex.ru/01140210.htm Депутат Госдумы. Управляющий делами Временного правительства. Отец американского писателя).
В середине разговора в комнату ворвался офицер, и потребовал, чтобы его связали с исполкомом Думы. «Что случилось?» — спросили мы.
— Солдаты и матросы убивают всех офицеров Балтийского флота, — кричал он. — Комитет обязан вмешаться.
Во мне все похолодело. Но было бы сумасшествием ожидать, что революция обойдется без кровопролития. Домой я добрался очень поздно, ночью. Никакой радости в душе не было, но все же я утешат себя надеждой, что завтра дела могут пойти лучше.

НАЗАВТРА

 

Назавтра дела лучше не стали. Улицы были во власти тех же неуправляемых толп, тех же авто, набитых беспорядочно стреляющими людьми, так же охотящимися за полицией и контрреволюционерами (а вот эти люди очевидно были очень даже управляемы, организованы и вооружены). В Думе мы узнали, что царь должен отречься от престола в пользу царевича Алексея.
Сегодня вышел первый номер газеты «Известия». Совет вырос до четырех-пяти сотен членов (!)

(Фото того времени: http://www.noblesoul.com/orc/bio/pics1.html и ttp://en.wikipedia.org/wiki/File:1917petrogradsoviet_assembly.jpg Вики также не говорит откуда этот внеконституционный орган – «Совет» вообще взялся – тайна покрытая мраком; но этих же людей, вспомогательный персонал, охрану, и помещение надо было же кому-то оплачивать: http://en.wikipedia.org/wiki/Petrograd_Soviet Не говоря уже о том, каким образом Петросовет разместился в другом крыле задния Думы!!! Дума им что, сдала помещение? Прим. Стол.)

- Думские комитеты и Совет создают Временное правительство. Керенский выступает посредником и связующим звеном между двумя органами власти. Он — заместитель председателя Совета и министр юстиции. Я встретился с ним. Керенский был совершенно изнурен.
— Пожалуйста, разошли телеграммы во все тюрьмы России, чтобы освободили всех политических заключенных, — попросил он. (то есть освободить всех террористов)
Когда я написал текст телеграммы, он подписал его: «Министр юстиции, гражданин Керенский». Это «гражданин; ново, немного театрально, но, вероятно, вполне приемлемо. Я не уверен, насколько велики оказались посреднические способности Керенского, и боюсь, что это двоевластие Временного (и очень непрактичного) правительства и экстремистов из Совета не сможет продлиться долго. Кто-то обязательно сожрет другого. Кто кого? Конечно, Совет победит. Монархия пала. Настроения людей — твердо республиканские. Даже простая буржуазная республика недостаточно радикальна для многих. Я боюсь этих экстремистов и глупости черни.
Ужасные новости! Начинается резня офицеров. В Кронштадте убиты адмирал Вирен и множество офицеров флота. Говорят, что офицеры уничтожаются по спискам, подготовленным немцами (Очевидно влияние англо-американских "сикрит сервис", которыми Петроград тогда кишел. http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Korr.jpg и http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Perm.jpg Подробности в "Реабилитации не будет": http://zarubezhom.com/antigulag.htm Высокоорганизовано и отфинасировано действовали те, то в конечном итоге взяли власть в октябре. Прим. Стол.).


- Я только что прочитал «Приказ № 1», отданный Петросоветом, суть которого сводится к благословению неподчинения Солдатов приказам своих командиров. Какой псих сочинил и опубликовал это? (Действительно, ведь шла же война)
В думской библиотеке среди прочих я встретил господина Набокова, который показал мне свой проект Декларации Временного правительства. Все мыслимые свободы и гарантии прав обещались не только гражданам, но и солдатам. Россия, судя по проекту, должна была стать самой демократической и свободной страной в мире. (То есть во время войны целенаправленно отпускался хаос, чтобы в его неразберихе привести к власти определённых, отфинасированных людей. Прим. Стол.).
— Как вы находите проект? — с гордостью спросил он.
— Это восхитительный документ, но...
— Что «но»?
— Боюсь, он слишком хорош для революционного времени и разгара мировой войны, — я был вынужден предостеречь его.
— У меня тоже есть некоторые опасения, — сказал он, — но надеюсь, все будет хорошо.
— Мне остается надеяться вслед за вами.
— Сейчас я собираюсь писать декларацию об отмене смертной казни, — сказал Набоков. (После революции, через всего лишь несколько месяцев, они станут расстреливать «у дров»; но пока надо было не оставить старой власти возможности сопротивляться. Прим. Стол.)).
— Что?! И даже в армии, в военное время?
— Да.
— Это же сумасшествие! — вскричал один из присутствовавших. — Только лунатик может думать о таком, в тот час, когда офицеров режут как овец. Я ненавижу царизм так же сильно, как любой человек, но мне жаль, что он пал именно сейчас. По-своему, но он знал, как управлять, и управлял лучше, чем все эти «временные» дураки.
Соглашаться с ним не хотелось, но я чувствовал, что он прав.
Старая власть, без сомнения, погибла. И в Москве и в Петербурге население радуется и веселится, как на Пасху. Все буквально приветствуют новый режим и Республику. «Свобода! Священная свобода!» — кричат повсюду и везде поют песни. «Чудесная революция! Революция без крови, чистая, как одеяние безгрешных ангелов!» Последнее сравнение я слышал в толпе студентов, демонстрирующих по улицам.
Это, конечно, правда. Кровопролитие не было серьезным (по оценкам западных дипломатов число убитых было около тысячи человек). Если и дальше число жертв фанатиков не увеличится, наша революция даже имеет шанс войти в историю как «бескровная». (Ещё кое какие фото: http://euphrates.wpunj.edu/courses/hist429-60/RevPhoto.html)

 

СВОБОДА: ВСЕ ПОЗВОЛЕНО

 

Старый режим рухнул по всей России, и мало кто сожалеет о нем. Вся страна рада этому. (Жетон выпущенный по поводу этого события: https://www.collectrussia.com/DISPITEM.HTM?ITEM=20365) Царь отрекся сам и за своего сына. (Это произошло 2/15 марта 1917 года при таких обстоятелствах http://www.st-nikolas.orthodoxy.ru/news/0315.html) Великий князь Михаил отказался от трона (вернее сказал, что примет власть только, если таково будет желание народа, ясно выраженное Учредительным собранием). Избрали Временное правительство, и его манифест стал одним из самых либеральных и демократических документов, когда-либо издававшихся. Все царские служащие от министра до полицейского смещены и заменены людьми, преданными республике, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в нашем республиканском будущем. Большинство народа надеется и ожидает, что войну теперь будут вести более успешно. Солдаты, госчиновники, студенты, горожане и крестьяне — все проявляют огромную энергию. Крестьяне везут зерно в города и в действующую армию, иногда бесплатно. Армейские полки и группы рабочих выступают под знаменами, на которых начертано: «Да здравствует революция!», «Крестьяне — к плугу, рабочие — к станкам и прессам, солдаты — в окопы!», «Мы, свободный народ России, защитим страну и революцию».
— Погляди, какой замечательный народ! — восхищался некий мой приятель, указывая на одну такую демонстрацию.
— Конечно, похоже, что все прекрасно, — ответил я.
Однако, пытаясь убедить себя, что все действительно прекрасно, я не мог закрыть глаза на определенные реальности. Рабочие несли такие лозунги, как «К станкам и прессам!», а сами просили работу и проводили почти все свое время на политических митингах. Они начали требовать восьмичасовой и даже шестичасовой рабочий день. Солдаты, точно так же, готовы сражаться, но вчера, когда один из полков должен был отправляться на фронт, люди отказались, мотивируя тем, что они необходимы в Петрограде для защиты революции. В эти дни мы также получили информацию, что крестьяне захватывают частные поместья, грабя и сжигая их. На улицах я видел много пьяных, матерившихся и кричавших: «Да здравствует свобода! Нынче все позволено!»
Проходя мимо здания недалеко от Бестужевских курсов, я видел толпу, хохочущую и непристойно жестикулирующую. В подворотне на глазах у зевак совокуплялись мужчина и женщина. «Ха, ха, — смеялись в толпе, — поскольку свобода, все позволено!»
Вчера вечером мы провели первое собрание старых членов партии социалистов-революционеров, пришло двадцать или тридцать проверенных и испытанных лидеров. Я выступил против предложений экстремистов и в конце концов сумел провести резолюцию о поддержке правительства. Ее приняли большинством голосов с характерной оговоркой: «При условии, что правительство будет твердо придерживаться своей программы».
Это собрание показало, что равновесие умов среди старых и надежных членов партии поколеблено. Если это произошло даже с такими людьми, что же происходит с толпой? Мы и в самом деле вступили в критический период, в худший даже кризис, чем я опасался.
Сегодня состоялась новая встреча лидеров эсеров для учреждения газеты и назначения ее редакторов. Дискуссия оказалась жаркой и ясно показала существование двух течений в партии — социал-патриотов и интернационалистов. После долгих и утомительных дебатов избрали пять редакторов газеты, названной «Дело народа». В их числе: Русанов, Иванов-Разумник, Мстиславский, Гуковский и я. Мне не совсем ясно, как нам договориться о политической линии газеты, поскольку мы с Гуковским — очень умеренные социал-патриоты , другие же — интернационалисты.

(Все евреи, кроме, поставим под вопросом, самого Сорокина, который скоре всего, судя по отношению к нему самих евррев - полукровка. Прим. Стол.) (Позднее Гуковский вместе с Чайковским был в составе временного правительства в Архангельске. Исидор Гуковский – примкнул к большевикам, министр финансов при Троцком, затем посол в Эстонии http://en.wikipedia.org/wiki/Isidore_Gukovsky Эта революция была борьбой различных еврейских партий)


Увы! На первом же заседании редакционной коллегии, посвященном организации выпуска первого номера газеты, пять часов были впустую потрачены в спорах. Статьи, представленные на редколлегию интернационалистами, мы отклонили, а наши статьи пришлись не по вкусу им. Трижды мы покидали комнату заседания и трижды возвращались. В конце концов, все мы стали читать основные статьи, безжалостно вымарывая и правя синим карандашом наиболее важные места. В результате и умеренные, и радикальные статьи потеряли всякую ценность, хотя по-прежнему также противоречили друг другу. Хорошенькое начало! «Дело народа» (Или «Воля Народа». Первый номер вышел 15 (28) марта 1917 года. Несколько раз меняла название, упразднена в феврале 1918 года. В её состав входил некто Е.А.Сталинский, но это был не Сталин) с первых же выпусков оказалось газетой, где на одной и той же странице появлялись две взаимно исключающие статьи. Так не могло долго продолжаться, и мы все понимали это. Монархические газеты были уже запрещены, и их типографские мощности конфискованы. Социалисты согласились с этим как с необходимостью, но увязывается ли такая постановка вопроса со свободой печати, которую они так горячо защищали ранее? Как только амбиции радикалов удовлетворены, они, похоже, становятся даже более деспотичны, чем реакционеры. Власть рождает тиранию.
На митингах рабочих я слышу все более настойчивые призывы к прекращению войны. Идеи о том, что правительство должно быть чисто социалистическим и что необходимо устроить всеобщую Варфоломеевскую ночь «эксплуататорам», быстро распространяются. Любая попытка инженеров и управляющих поддержать дисциплину на заводах и фабриках, сохранить объем производства, уволить лодырей рассматривается как контрреволюция. Среди солдат ситуация не лучше. Подчинение и дисциплина практически исчезли.
Что касается мужиков (крестьян), то даже они теряют терпение и могут вскоре пойти за Советами. Бог ты мой! Эти авантюристы, самозваные солдатские и рабочие депутаты, эти беспорточные умники, актерствующие в революционной драме, подражают французским революционерам. Вместе с бесконечными разговорами вся их энергия уходит на разрушительную работу против Временного правительства и подготовку к «диктатуре пролетариата». Советы вмешиваются во все. Их действия ведут только к дезорганизации власти правительства и высвобождению диких инстинктов у толпы черни.
А что же правительство? Лучше, наверное, было бы вообще не говорить о нем. Благородные идеалисты, эти люди не знают азбуки государственного управления. Они сами не ведают, чего хотят, а если бы и знали, то все равно не смогли бы этого добиться. Сегодня проходили похороны тех, кто умер за революцию. На Марсовом поле. Было похоронено около 200 закрытых гробов. Какой потрясающий спектакль! Сотни тысяч людей несли тысячи красных с черным флагов с надписями: «Слава отдавшим жизнь за свободу». Похоронный марш сопровождался пением. Пока нескончаемая процессия часами шла по улицам, везде соблюдался образцовый порядок и дисциплина. Лица людей были торжественны и печальны. Вид этой толпы, человеческого горя потряс меня до глубины души.
Сегодня вечером была моя очередь выступать в качестве главного редактора «Дела народа». Газета ушла в печать около грех часов ночи, а я, как обычно, отправился домой пешком. Улицы не так переполнены ночью, и легче увидеть перемены, произошедшие в Петрограде за месяц революции. Картина не из приятных. Улицы загажены бумагой, грязью, экскрементами, шелухой семечек подсолнечника, русским эквивалентом скорлупы арахиса, выполняющего ту же роль в Америке. Разбитые пулями окна многих домов заклеены бумагой. По обеим сторонам улицы солдаты и проститутки вызывающе занимаются непотребством.
— Товарищ! Пролетарии всех стран, соединяйтесь. Пошли ко мне домой, — обратилась ко мне раскрашенная девица. Очень оригинальное использование революционного лозунга!
Все политические заключенные освобождены и возвращаются из Сибири и из-за рубежа. Их с триумфом встречают правительственные комитеты, солдаты, рабочие, городская публика. Оркестры, флаги и речи встречают каждую новую группу прибывающих. Возвращающиеся ссыльные чувствуют себя героями-победителями, заслужившими, чтобы народ почитал их «освободителями» и «благодетелями». Здесь есть забавный момент, большинство этих людей никогда не были политическими осужденными, а представляли обычных воров, убийц и рядовых жуликов. (В советском фильме "Рождённая революцией" сообщается, что Керенским из тюрем было выпущено около 30 тыс. убийц и бандитов, которых прозвали "Птенцами Керенского", очевидно, имя ввиду, что они "вылоупились" на свободу со всеми отсюда вытекающими последствиями, а Керенский был их как бы "наседка". Прим. Стол.)
Ко всем, однако, относятся как к жертвам царизма. Очевидно, что среди всех форм тщеславия есть и революционное тщеславие с неограниченными претензиями.
Многие из вернувшихся «политических» потеряли душевное равновесие. Проведя многие годы в тюрьмах и ссылках, занимаясь тяжелым и разрушающим личность трудом, они неизбежно привносят в общество способы взаимоотношений и жестокости, от которых сами же и страдали в заключении. Они питают ненависть, жестокую неприязнь и презрение к человеческой жизни и страданиям.
Советы, укомплектованные этими «героями», все более и более теряют чувство реальности. Они направляют свою энергию на противодействие правительству и славословия социализму и ничего не делают для переобучения и реорганизации русского общества.
Прокламации Советов адресованы «Всем, всем, всем» или «Всему миру». Речи и манеры поведения их лидеров напыщенны до абсурда. Похоже, они совершенно не обладают чувством юмора и неспособны увидеть, насколько комична их поза.
Что касается правительства, то оно оказалось хаотично и бессильно в своих действиях. Разделение власти сейчас полное, и правительство с каждым днем теряет почву под ногами.

 

СВЕТ И ТЕНЬ

 

Сегодня, 22 марта (4 апреля) 1917 года, состоялась Петроградская конференция партии эсеров. Сознание новых, «февральских» революционеров-социалистов радикализировано до предела. «Революционеры»-неофиты обращаются сегодня со старыми лидерами как со своими слугами. У них большинство на конференции, и этим большинством принята резолюция о немедленном окончании войны и создании социалистического правительства. Я заявил, что не могу принять их программу, ушел с конференции и сложил с себя обязанности редактора «Дела народа». Многие старые члены партии поступили так же, большинство представителей правого крыла отреклись от конференции. Раньше или позже это должно было случиться, и лучше раньше, чем позже.
Гуковский и я организуем правоэсеровскую газету «Воля народа». «Бабка» революции Брешковская, Миролюбов, Сталинский и Аргунов войдут в редколлегию вместе с нами как соредакторы... Надеяться на успех в такое время невозможно, но мы все же должны делать то, что считаем правильным.
Политические эмигранты продолжают возвращаться. Из числа лидеров нашей партии приехали Чернов,
Авксентьев, Бунаков, Сталинский, Аргунов, Лебедев и другие.
(Обычный криптоеврей Чернов Виктор Михайлович (1873, г. Новоузенск Самарской губ. - 1952, Нью-Йорк, США) - лидер партии эсеров.http://www.hrono.ru/biograf/cherbov.html Родился в семье чиновника. Как вы видите, «пролетариев» среди путчистов не было. Одна из основных криптоличностей антинародного госпереворота. Как и Ленин – выгнанный из университет юрист, террорист, криптоеврей (Поражение революции, а главное - раскрытие предательства Е.Ф. Азефа Чернов пережил как личную трагедию, хотя и продолжал проповедовать необходимость индивидуального террора. Как и все профессиональные революционеры – неизвестно кем спонсировавшийся «Профессиональный революционер» (террорист). В мае - августе 1917 являлся министром земледелия. В 1918 был избран председателем Учредительного собрания, силой, разогнанному не без подмахивания самого Чернова. Выехав в Самару, возглавил повторный съезд членов Учредительного собрания тоже, естественно, разогнанного. Подробно у члена Учредительного собрания Бориса Соколова: http://zarubezhom.com/sokolov1.htm)

Через несколько дней ожидается приезд большевистских лидеров Ленина, Троцкого, Зиновьева и прочих. Они едут через Германию с помощью немецкого правительства, предоставившего им специальный «опломбированный» вагон. Кое-кто из наших недоволен, что Временное правительство разрешило им вернуться. Ходит слух, что Ленин и его компания наняты немецким генеральным штабом, чтобы спровоцировать гражданскую войну в России и еще больше деморализовать русскую армию. Я убежден в необходимости образования Всероссийского крестьянского Совета в противовес Совету безработных и дезертирских депутатов в городе.
Ночь... Измотанный речами, митингами и сотней неприятностей, я возвратился домой, ощущая себя человеком, который голыми руками пытается остановить мчащуюся с гор лавину. Безнадежное дело.
Мы с друзьями начали подготовку к созыву Всероссийской крестьянской конференции.
Вчера я выехал из Петрограда в Великий Устюг, по просьбе крестьян и других жителей этого региона. Какое облегчение — уехать из столицы с ее постоянным движением людских толп, беспорядками, грязью и истерией и снова оказаться в спокойном месте, которое я так люблю! Пароход быстро скользит по реке Суконе. Надо мною синее небо, внизу и вокруг — сверкающие воды реки и чудные пейзажи. Как прекрасно спокойствие, которым они дышат! Как чист и неподвижен воздух, словно и нет никакой революции! Только постоянная болтовня пассажиров напоминает о ней.
В моем любимом Великом Устюге меня встретили друзья. С парохода меня отвезли на рыночную площадь, где собрались тысячи людей. Моя речь подняла патриотический энтузиазм. Сотни людей подписались на государственный займ «свободы», выпущенный правительством, чтобы поправить дела в экономике. Многие крестьяне, приехавшие в город продать зерно, бесплатно сдавали его на нужды армии. Похожий триумф ждал меня и на митинге учителей, и среди жителей трех соседних сел.
Вернувшись в нездоровую атмосферу столицы, я нашел, что беспорядки и необузданность нравов стали пугающими.
Ленин и его компаньоны приехали (4 (17) апреля). Их первые выступления на конференции большевиков смутили даже крайне левых членов собственной партии. Ленин и его группа сейчас очень богаты (!), и, как следствие, количество большевистских газет, памфлетов, прокламаций и т. п. значительно возросло. Троцкий занял очень дорогие апартаменты. Откуда эти деньги — вот в чем вопрос!!! (Троцкий с большими деньгами приехал 4 мая (17) мая, чрез месяц после Ленина. Фото http://marxists.architexturez.net/archive/trotsky/photo/t1917a.htm
Началась «социализация». Большевики силой захватили дворец балерины Кшесинской, анархисты заняли виллу Дурново и другие дома (позднее Смольный дворец); собственников полностью лишают имущества. Хотя владельцы обращаются в суды и к правительству, ничего не сделано, чтобы вернуть им собственность.

21 апреля 1917 года. Сегодня мы узнали настоящий вкус бунта черни. Нота министерства иностранных дел союзникам о том, что Временное правительство будет верно всем договорам и обязательствам, взятым на себя Россией, подверглась яростным нападкам Советов и большевиков. Сегодня, примерно в полдень, два полка в полном вооружении покинули казармы, чтобы поддержать бунтовщиков. Началась стрельба! Грабеж магазинов принял всеобщие масштабы. Ситуация напоминает первые дни восстания против царского режима. Но в те дни граждане сумели взять массы людей под контроль. Правительство объявило, что Милюков будет смещен с поста министра иностранных дел.

(Из-за его Ноты, был заменён на Терещенко. Нота Милюкова от 18 апреля (1 мая) 1917, подтверждавшая верность Временного правительства тайным «союзническим» договорам и готовность продолжать войну «до победного конца», вызвала взрыв возмущения)

Это означает, что правительство пало, поскольку эта первая уступка черни и большевикам — начало конца Временного правительства. Мы все живем в кратере вулкана, который в любой момент может взорваться. Ситуация неприятная, но мы сумели мало-помалу приспособиться к ней. Во всяком случае все это достаточно интересно.
Сегодня мы опубликовали первый номер «Воли народа». Организация Всероссийского крестьянского съезда идет удачно и приближается к завершению.
Вандервельде и Де Брукер, лидеры бельгийских социалистов, (тоже криптоевреи) нанесли сегодня визит в нашу редакцию. «Вы — первые русские социалисты, не осудившие наш патриотизм и "буржуазную" точку зрения, — сказал Вандервельде, прощаясь со мной за руку.
Сегодня вечером мы дали обед в честь Альбера Тома. Он, как и Вандервельде, смотрит на положение дел довольно пессимистично, но воспринимает грубые действия Совета с юмором. «Они словно безответственные дети», — говорит он.
Мой стиль жизни стал регулярным в своей нерегулярности. Я обедаю, ложусь и встаю, работаю в разное время суток. День за днем я трачу силы на агитацию, переживания и выполнение прорвы дел. Иногда я ощущаю себя бездомным псом.

 

АГОНИЯ

 

Май — июнь 1917 года. Крестьянский съезд открылся (1-ый Всероссийский съезд крестьянских депутатов), на нем присутствуют около тысячи представителей настоящих крестьян и лояльных солдат с фронта. Настроения крестьян более здоровые и взвешенные, чем у рабочих и солдатских масс. Патриотизм, действительное желание подавить беспорядки и даже согласие воздержаться от захвата земли, пока не будет достигнуто четкое решение этой проблемы, хорошая готовность поддерживать правительство и оппозиция большевикам — все эти чувства были ярко выражены съездом.
Интересный эпизод произошел, когда Ленин появился на съезде. Забравшись на трибуну, он драматическим жестом скинул плащ и начал говорить. В лице этого человека было нечто, напоминавшее религиозных фанатиков-староверов (То есть что-то еврейское. Прим. Стол.). Он плохой и скучный оратор. И его усилия поднять энтузиазм по отношению к большевикам оказались абсолютно никчемными. Его речь была принята холодно, сам он, его личность, вызывали враждебность аудитории, и после выступления он ушел в явном замешательстве. Большевистская «Правда» и другие газеты интернационалистов возобновили нападки на крестьянский съезд, называя его «цитаделью социал-патриотов и мелких буржуа». Ну что же, пусть лают дальше.
Крестьянский съезд был отложен после голосования по вопросу организации особого крестьянского совета, выборов депутатов, исполнительного комитета и представителей в разные общественные институты. Я был избран членом исполкома и делегатом в Комиссию по выработке закона о выборах в Учредительное собрание.
По пути в город я проходил мимо дворца Кшесинской, захваченного большевиками и используемого как штаб. День изо дня они обращались с балкона дворца к рабочим и солдатам, толпившимся внизу, с речами. Все попытки правительства выгнать захватчиков оттуда не имели успеха. (Полицейских всех-то тогда поубивали) Дворец Дурново, занятый анархистами, так же как и другие виллы, незаконно экспроприированные уголовниками, называвшими себя анархистами или коммунистами, все еще во владении захватчиков. Напрасно суды предписывали освободить помещения, так же тщетно отдавал аналогичные приказы министр юстиции. Безрезультатно. Я остановился возле дворца Кшесинской послушать Ленина. Хотя он и был плохим оратором, мне казалось, что этот человек далеко пойдет. Почему? Да потому, что он был готов и настроен поощрять всё то насилие, преступления и непристойности, которым чернь и этих безнравственных условиях готова была дать волю.
— Товарищи рабочие! — так повел речь Ленин. — Отбирайте заводы у эксплуататоров! Товарищи крестьяне, захватывайте землю у врагов своих, помещиков. Товарищи солдаты, кончайте воевать, идите по домам. Установите перемирие с немцами и объявите войну богачам! Бедняки, вы страдаете от голода, когда кнутом вас плутократы и банкиры. Почему бы вам не забрать всё их богатство? Грабь награбленное! Безжалостно разрушим те капиталистическое общество! Долой его! Долой правительство! Долой все войны! Да здравствует социальная революция! Да здравствует классовая война! Да здравствует диктатура пролетариата!
Такие речи всегда вызывали живой отклик у толпы. Зиновьев выступал вслед за Лениным.Каким же отвратительным типом он был! Во всем его облике: в высоком женском голосе, лице, толстой фигуре было что-то отталкивающее и непристойное. Он являл выдающийся образец умственного и нравственного дегенерата. Ленин считал его своим любимым учеником.


(Зиновьев (Апфельбаум) Евсей-Гершен Аронович. После революции Председатель Петросовета, вычеркнутой из истории «Северной Коммуны». Как сначала по аналогии с "Парижской Коммуной", называлось большевистское государство непосредственно после госперворота 25/7. - Еврейская Энциклопедия: «После Октябрьской революции Зиновьев стал председателем Петроградского совета и так называемой «Северной Коммуны», проявив особое рвение в проведении «красного террора», а с образованием Коммунистического Интернационала стал первым председателем его исполнительного комитета (1919–26) http://www.jewishencyclopedia.ru/article/11630.)

(Галерея большевиков:
http://zarubezhom.com/Images/Bolsheviki1.jpg
http://zarubezhom.com/Images/Bolsheviki2.jpg
http://zarubezhom.com/Images/Bolsheviki3.jpg
http://zarubezhom.com/Images/Bolsheviki4.jpg


Ещё разверните страницу http://marxists.anu.edu.au/subject/bolsheviks/index.htm - нетрудно видеть, что все эти лица одной крови. Список верхушки «большевиков» английского журналиста Виктора Марсдена приведён в начале книги Столешникова «Реабилитации не будет»: http://zarubezhom.com/antigulag.htm

Послушав примерно с час, я перешел Троицкий мост и подошел к редакции. День был чудесен. Солнце светило ярко, в Неве отражалось безоблачное небо. Но мою душу переполняли мрачные предчувствия. Я знал, что эти люди — предвестники ужасных бедствий. Будь я на месте правительства, я бы арестовал их без промедления.
Бедняга Керенский делал все, что в его силах. Он произносил одну за другой блестящие речи, но диких зверей не удержишь красноречием. Городам угрожал голод, поскольку работа практически прекратилась.
Должен сказать, что для пропагандистской газеты большевистская «Правда» очень умело редактировалась. Особенно великолепны были саркастические статьи Троцкого, в которых он бичевал и осмеивал своих оппонентов, в том числе и меня. Отличная сатира.
Крестьянский Совет — все еще наш оплот. Большинство мужиков, представителей крестьянского большинства населения, сохранили ясность ума.
26 мая 1917 года был днем моей свадьбы. Она представляла собой действительно революционное бракосочетание. После церемонии венчания в церкви, на которую я явился прямиком с какого-то важного митинга, мы с женой и друзьями имели только полчаса на обед, а затем мне уже надо было поторапливаться на другое окаянное мероприятие. (Женой Сорокина стала не простая женщина, а по фамилии Е.П. Баратынская) Наверное, такое может случиться только в войну или во время революции. Вечером я послал революцию к черту и вернулся домой к любимой. Катастрофа приближалась, но я благословлял тот день, несмотря ни на что. Сегодня профессор Масарик из Праги посетил меня в редакции (См. о Масарике Столешникова «Реабилитации не будет» http://zarubezhom.com/antigulag.htm) . Разговаривать с этим рациональным, интеллигентным, серьезным и широкомыслящим человеком было одно удовольствие. (Масарик разговоривал по-русски? Или Сорокин по-чешски? Прим. Стол?)
Мы обсуждали чешскую проблему, о которой мне доводилось писать. Без сомнения, с такими руководителями, как Масарик, Чехословакия завоюет свою независимость (За Масариком стояло США. Евреонал). В «Воле народа» мы поддерживали ее в этом.
Работа в крестьянском Совете шла удовлетворительно. Основные проблемы будущей России — аграрная реформа, конституция, создание правительства, оборона страны и т. д. — были уже предварительно решены. Заседания Советов — рабоче-солдатского и крестьянского — проводились раздельно. Старый Совет по началу пытался доминировать, но теперь вынужден признать равный статус за крестьянской организацией. В зале заседаний Думы наш крестьянский Совет занимает правую сторону, в то время как слева сидит немногочисленная группа большевиков, интернационалисты и левые эсеры. Когда в зале появляются члены нашей группы, эти «красные» встречают нас криками: «Мелкая буржуазия!». Мы отвечаем: «Предатели, изменники!»
Возник очень серьезный кризис.


(Большевики хотели провести демонстрацию 10 (23) июня 1917 года, разумеется, имея ввиду перевести её в вооружённое восстание. Демонстрация была запрещена и большевики тогда ещё не осмелились. Они осмелятся меньше через месяц – в июле. Прим. Стол.).

Когда мы были на заседании исполкома крестьянского Совета, нас внезапно оповестили по телефону, что большевики организовали на завтра демонстрацию вооруженных солдат и рабочих с требованием: «Долой капиталистическое правительство!» Не было никакого сомнения, что такая демонстрация будет означать падение правительства и окончательный провал наступления на фронте. Это привело бы к гражданской войне, кровопролитию, смертям. В противовес их действиям мы приняли решение принять участие в мирной демонстрации на следующей неделе. Мы сорвали предпринятую попытку вооруженного выступления. На следующее утро «Правда» объявила, что большевики присоединятся к нашему мирному шествию. На этот раз мы победили, но боюсь, следующая победа будет за ними.
По вечерам происходят беспорядки и убийства на улицах. Белые одеяния революции покрываются все больше и больше пятнами крови. Усиливается голод.
Наше наступление на фронте началось блестяще (июньское наступление), и сразу же значительно повысился дух народа. Патриотические демонстрации заполнили улицы, популярность Керенского возросла. Популярность большевиков в тот момент, наоборот, резко упала.
Но вот произошла катастрофа. Наша революционная армия потерпела поражение (6 (19) июля 150 тыс. убитыми в Галиции). Она разбита и в панике отступает, сметая все на своем пути. Убийства, насилие, грабежи, опустошенные поля, разрушенные села отмечают места, где прошли отступающие войска. Никакой дисциплины, никакой власти, никакого снисхождения к безвинно страдающему населению. Генерал Корнилов и Б. Савинков (Человек, о котором до конца жизни нельзя было сказать "бывший" террорист - Савинков - он всегда был террористом до конца своих дней, – крипотоеврей, - Борис Викторович, (1879-1925), тогда зам министра обороны, то есть, Керенского, и комиссар Временного правительства в ставке Верховного главнокомандующего Брусилова А.А. Прим. Стол.) требуют введения смертной казни для дезертиров. Напрасно! Бессильное правительство и Советы даже в минуту опасности не имеют воли к действию. Опять верх берут большевики и анархисты. (События 3(16 июля) переросшие в попытку вооруженного путча 5 (18 июля).


Произошло знаменательное событие. Сегодня на митинге, где выступали «бабушка русской революции» Брешковская, Савинков, Плеханов, Чайковский и я, аудитория, состоявшая из солдат и рабочих, неожиданно стала оскорблять и нападать на нас. ( http://zarubezhom.com/Images/PlehanovGV2.jpg среди группы еврейских товарищей; еврей слева на полу - Чайковский: http://zarubezhom.com/Images/DeyateliTovarizi2.jpg) . По отношению к таким страдальцам за дело революции, как Брешковская и Чайковский, раздавались эпитеты «предатели» и «контрреволюционеры». Вскочил Савинков и закричал: «Да кто вы такие, чтобы обращаться к нам подобным образом?! Что вы, бездельники, сделали для революции? Ничего. А эти люди, — указал он на нас, — сидели в тюрьмах, голодали и мерзли в Сибири, не раз рисковали жизнью. Это я, а не кто-нибудь из вас, бросил бомбу в царского министра. Это я, а не вы, выслушал смертный приговор от царского правительства. Да как вы смеете обвинять меня в контрреволюции? Кто вы после этого? Толпа глупцов и бездельников, замысливших разрушить Россию, уничтожить революцию и самих себя!» (Его участие в убийстве Плеве описано у Соколова. Савинков руководил: http://zarubezhom.com/sokolov1.htm)
Эта вспышка повлияла на толпу. Но, очевидно, все великие революционеры сталкиваются с такой трагической ситуацией. Труды и жертвы их забываются. Их считают реакционными или, как минимум, несовременными.
— Думали ли вы когда-нибудь о себе как о реакционном контрреволюционере? — спросил я Плеханова.
— Если эти маньяки — революционеры, то я горжусь, что меня называют реакционером, — ответил основатель партии социал-демократов.
— Берегитесь, господин Плеханов, — сказал я, — в конце концов вас арестуют, как только эти люди, ваши же ученики, станут диктаторами.
— Эти люди стали даже большими реакционерами, чем царское правительство, так что чего еще мне ждать, кроме ареста? — с горечью ответил он.
Мне нравился Плеханов. (Это вот этот еврей: http://zarubezhom.com/Images/PlehanovGV2.jpg) Мне казалось, что он понимает суть происходящего лучше, чем его ученики в Совете, даже не включившие его в число членов. Все старые революционеры и отцы-основатели русского социализма числили себя «умеренными», или по терминологии большевиков, «контрреволюционерами». Я также видел: мой «консерватизм» идентичен тому, что толпа всегда называет «контрреволюцией». Все мы начали осознавать — революция и радикализм на практике весьма отличаются от теории. (Всё это была междуусобная борьба криптоевреев, как лучше руководить гойским быдлом. Вся разница между ними была та, что «большевики» были за то чтобы «мочить в сортире», а «демократы» предпочитали демократический тип «мочилова», который был таки введён в России, но с опозданием на 74 года, - в 1991 году. Прим. Стол.).
Распад России начался всерьез. Финляндия, Украина и Кавказ объявили о своей независимости. Кронштадт, Шлиссельбург и множество районов в самой России также проголосовали за независимость.
Вчера я опубликовал статью о надвигающейся катастрофе под заголовком «Проклятие русской нации». Сегодня все газеты поместили комментарии по поводу этой статьи. Большевистские листки напечатали угрозы в мой адрес. Многие граждане, однако, звонили мне, чтобы поблагодарить за статью. Их симпатии не могут спасти положение, которое сейчас совершенно безнадежно. Что касается меня, то лично я страха не испытываю.
Жизнь в Петрограде становится все труднее. Беспорядки, убийства, голод и смерть стали обычными. Мы ждем новых потрясений, зная, что они непременно будут. Вчера я спорил на митинге с Троцким и госпожой Коллонтай. Что касается этой женщины, то, очевидно, ее революционный энтузиазм — не что иное, как опосредованное удовлетворение ее нимфомании. (Сорокин намекает на любовные похождения А.М. Коллонтай под лозунгом свободной «революционной любви». Позже Ленин и другие руководители большевиков вынуждены были даже пожурить её за очередную связь с Дыбенко. П.Е. Это к вопросу о том могла ли еврейка дать гою, и «гой еси» ли «матрос» Дыбенко Павел Ефимович: http://www.hrono.ru/biograf/dybenko.html
).
Троцкий при благоприятных условиях обязательно вылезет на самый верх. Этот театральный бандит — настоящий авантюрист. Его друзья в социал-демократической партии (меньшевики) говорят о нем: «Троцкий меняет кресла на каждом заседании. Сегодня он сидит с этой партией, завтра — с другой». Сейчас он вместе с коммунистами. Большевики, вероятно, дадут ему все, чего он добивается.

(Потому что у Троцкого были миллиардные, на сегодняшний день, суммы денег. После того как через месяц после Ленина 4 (17) мая Троцкий прибыл в Петроград из США с вынужденной задержкой в Канаде http://marxists.architexturez.net/archive/trotsky/photo/t1917a.htm, он присоединился не к большевикам, а к социал-демократической группе под названием «Объединённые социал-демократы», более известной как «межрайонцы», которая заявляла своей независимости как от большевиков так и от меньшевиков, но в июле эта группа таки присоединилась к большевикам, поэтому меньшевики обозлились на Троцкого. Прим. Стол.)

Большое, но необходимое примечание.

Информация, которую, впоследствии сам «американец», Питирим Сорокин, даже будучи секретарём Керенского не знал, или по каким-то причинам не захотел сообщать. В августовском 1917 года номере американского журнала «Нэйшнл Джиографик» "The National Geographic Magazine" появилась статья "Russia from within" (Россия изнутри) американского военного корреспондента (профессионального разведчика) майора Стэнли Вошборна (Stanley Washborn) об американской, почти на высшем уровне, Специальной Миссии, летом 1917 года, в которой в качестве корреспондента и офицера разведки принимал участие сам Стэнли Вошборн, в результате чего и появилась эта его статья в "The National Geographic Magazine". При этом сам Стэнли Вошборн вообще ничего не говорит об этой миссии. Совершенно секретно. Но вот это небольшая заметка о Специальной Миссии в тогдашней Нью-Йорк Таймс: http://query.nytimes.com/gst/abstract.html?res=9E0CE4D9123BE03ABC4152DFB066838C609EDE - Он по ходу своей статьи приводит множество фотографий этой американской миссии на самом высоком уровне. Сейчас мы подходим к, совсем выпущенному из упоминаний официальных историков важнейшем событии 1917года. Судя по всему, эта американская «Специальная Миссия» и явилась непосредственной причиной так называемой «большевистской революции» 1917 года, а отнюдь не «Ленин в Разливе».
Как вы помните, через месяц после свержения царя, когда США и всему англоязычному Евреоналу стало ясно, что Россия фронт держать не сможет, США в начале апреля сами вступили в войну и в конце апреля направили пароход с Троцким и еврейскими гангстерами с оружием в Россию; но это было не всё. Кроме наводнения Питера своими агентами под видом разных «корреспондентов» и «представителей «Красных крестов», и вообще всего чего угодно, в июне 1917 года в Россию из Америки приехала, так называемая «Специальная Миссия». В чём была её специальность, сейчас мы и постараемся выяснить.
«Специальная миссия» въехала в Россию из Америки через Владивосток и Керенским в распоряжении этой миссии был предоставлен бывший царский поезд, именно тот, в котором Николай Второй подписал своё отречение от престола. По железной дороге, по только что построенному ТрансСибу, что само по себе уже представляло разведку стратегической железной дороги, специальная американская миссия проследовала до Питера, где имела встречи с Керенским, его правительством, членами Думы и представителями политических партий, видимо, включая и большевиков, о чём советская история естественно умалчивает. Известно из фотографии, что Миссия была и в Москве.
Не менее 10 дней дорога из Владивостока в Питер, не менее 10 дней из Питера во Владивосток, то есть американская специальная миссия была в России не меньше месяца летом 1917 года. И как раз именно в тот момент в июле 1917 года, когда в Питере была американская «Специальная миссия», чуть раньше приехавший из США Троцкий со своими нью-йоркцами предпринял в Питере первую - июльскую попытку вооружённого государственного переворота! И кто входил в состав этой Специальной миссии? Каков был её уровень? Ею руководил Специальной Миссией ни много ни мало как бывший Госсекретарь США Elihu Root (Элияху Рут), человек с открытым израильским именем. Это Элияху Рут http://en.wikipedia.org/wiki/Elihu_Root - юрист, государственный деятель и дипломат, открытый американский еврей, государственный секретарь у президента Теодора Рузвельта и получатель Нобелевской премии 1912 года, - как раз перед началом Первой Мировой войны, видимо, за большие заслуги как раз в её организации. Этот человек тогда были типа Генри Киссинджера сегодня - Верховный агент Евреонала. Вот что написано в Вики относительно специальной миссии Элияху Рута: «В июне 1917 года, в возрасте 72 лет, был послан в Россию президентом Вильсоном, чтобы организовать кооперацию США с новым русским революционным правительством».Как вы понимаете, когда США говорят о «кооперации с другой страной», США всегда имеют ввиду – на своих условиях. Элияху Рут выпустил следующую книгу The United States And The War, The Mission To Russia, Political Addresses
by Elihu Root . Kessinger Publishing . ISBN1432664328.
http://books.rediff.com/bookshop/bkproductdisplay.jsp?Elihu-Root-The-United-States-And-The-War,-The-Mission-To-Russia,-Political-Addresses&prrfnbr=82372000&pvrfnbr=83189472&multiple=true&frompg=&isbngroup=0548260443,1432664328
В состав Специальной Миссии входили Джеймс Дункан, James Duncan http://en.wikipedia.org/wiki/James_Duncan_(labor_leader) – лидер профсоюзов, о котором Вики говорит, что «в Июне 1917 года президент Вильсон назначил Дункана Чрезвычайным Посланником в Россию» (Envoy Extraordinary)Таким образом, подчёркивается, что мало того что миссия была «Специальной», но и ещё и каждый её участник был в ранге «Чрезвычайного Посланника».
Следующий Чрезвычайный Посланник был журналист и политик Charles Edward Russell http://en.wikipedia.org/wiki/Charles_Edward_Russell Вики говорит в статье о Расселе, что «отчёт Миссии в частности рекомендовал, чтобы Комитет Публичной информации Джорджа Криля George Creel's Committee on Public Information http://en.wikipedia.org/wiki/Committee_on_Public_Information развернул провоенную пропаганду в России. Джордж Криль http://en.wikipedia.org/wiki/George_Creel , был внешне очевидным евреем и возглавлял Комитет Публичной информации, созданный специально с целью вовлечения Америки в мировую войну в Европе! Был такой Комитет!
«Чарльз Рассел персонально лоббировал президента Вильсона, чтобы в целях воздействия на русскую публику использовать новое тогда средство – кинематографию. Комитет Публичной Информации тогда быстро отснял пропагандистские фильмы и распределил их через сеть в России. Сам Рассел снялся в одном из таких фильмов 1917 года под названием «Падение Романовых» The Fall of the Romanoffs, режиссёр Герберт Бренон Herbert Brenon, который похоронен в этом Мавзолее: http://en.wikipedia.org/wiki/Herbert_Brenon
Следующий Чрезвычайный Посланник был нью-йоркский банкир Самуил Бертрон. (New York banker S.R. Bertron). Судя по тому, что банкир Бертрон полностью засекречен, - это был личный представитель нью-йоркского олигарха Якова Шиффа http://en.wikipedia.org/wiki/Jacob_Schiff, который и предоставил Троцкому пароход с оружием и 20 миллионов долларов налом, что теперь равняются не менее 2 миллиардов долларов, и неограниченные кредиты.
Следующий Чрезвычайный Посланник в революционную Россию - бывший министр обороны США и действующий Начальник Генерального Штаба США генерал Хью Скотт. Hugh L. Scott. http://en.wikipedia.org/wiki/Hugh_L._Scott

Следующий Чрезвычайный Посланник адмирал Джеймс Гленнон. http://en.wikipedia.org/wiki/James_H._Glennon - О котором Вики сообщает такую интересную деталь, что «С риском для жизни, Гленон убедил революционных моряков в Севастополе, сдать команду своим офицерам» - «At the risk of his life, Glennon persuaded mutinous Russian sailors who had taken over Russian ships-of-war in the waters of Sevastapol, to restore command to their officers». Сразу встаёт вопрос о истинном маршруте Специальной Миссии в России, и каким образом адмирал Гленнон, как член Специальной Миссии Элияху Рута, оказался в Севастополе»?
Кроме этого членом Специальной Миссии Элияху Рута был руководитель американской молодёжи Джон Мотт: http://en.wikipedia.org/wiki/John_Mott
И ещё одна загадочная личность – очень богатый человек и «Арабист» Чарльз Крейн http://en.wikipedia.org/wiki/Charles_Richard_Crane - которого, дескать, взяли в Миссию как «специалиста по России и Ближнему Востоку», то есть очевидно, как знатока еврейской проблемы. К числу «подвигов» Чарльза Крейна относится приглашение читать лекции в Америке таких русско-еврейских профессоров как: Максим Ковалевский – полюбуйтесь – одно лицо с Парвусом-Гельфандом: http://en.wikipedia.org/wiki/Maksim_Kovalevsky Вы не знали, например, что этот «русский» профессор Петербургского университета и член ГосДумы Максим Ковалевский вместе с Элияху Рутом номинантом на Нобелевскую премию мира 1912 года? А Питирим Сорокин был, между прочим, учеником, ассистентом секретарём этого Максима Ковалевского.
Другим «русским», которого пригласил читать лекции в США чрезвычайно богатый «арабист» Крейн, был небезызвестный Павел Милюков http://en.wikipedia.org/wiki/Pavel_Milyukov , которой впоследствии сбежал во Францию и которого ценою своей жизни спас пули наёмного убийцы его личный друг – отец писателя Владимира Набокова – Владимир Дмитриевич Набоков: http://en.wikipedia.org/wiki/Vladimir_Dmitrievich_Nabokov
Заодно Вики сообщает, что «русский» род Милюкова происходит от Семёна Мелика (Милюк, Мулюк), который приехал в Россию из-за границы: http://en.wikipedia.org/wiki/Milukoff
"The House of Milukoff is stemming from a"foreigner" Semyon Miluk or Melik".
Вернёмся к статье Вики о Элияху Руте. Собственно, в Вики о Миссии говорится: «Рут оставался в Питере около месяца (не считая дороги, и как раз во время июльского мятежа Троцкого в Питере) и не был под впечатлением от увиденного в России", типа, он был простым туристом. Элияху Рут так суммировал свои впечатление о Питере: «Русские искренние, доброжелательные и хорошие люди но очень мутные и бестолковые».
Стоило 2 месяца ездить только за этими впечатлениями? А как член Миссии адмирал Гленнон оказался в Севастополе? И почему именно во время нахождения этой Специальной Миссии в Питере, только месяцом ранее прибывший из Нью-Йорка Троцкий, подымает вооружённый мятеж, закончившийся в июле пока неудачно; но через всего лишь два месяца после отъезда Специальной Миссии Элияху Рута американский гражданин Троцкий, а Троцкий выехал из Нью-Йорка с американским паспортом, таки дожимает успешный государственный переворот в России и в месте с Левиным-Бланком, устанавливает абсолютную диктатуру – расстрел на месте!
Высокопоставленную миссию Элияху Рута, естественно, сопровождало много офицеров американских «сикрит сёрвис», выполнявшими роль обслуживающего персонала.
Сейчас мы посмотрим фотографии по ходу статьи одного из таких «Сикритсервистов» Стэнли Вошборна.
Для начала общее фото членов Миссии: http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-ALL.jpg
«Обслуга стоит справа налево: Майор Стэнли Вошборн – автор статьи, ассистент-секретарь Миссии; Basil Miles – секретарь; лейтенант Alva D. Bernhard помощник адмирала Гленнона; Хирург Holton S.Curl; Hugh A.Moran; бригадный генерал Wm. V. Judson (остался в Питере военным атташе американского посольства. Замешан в "Заговоре послов", и впоследствии написал мемуары о службе в России:
«RUSSIA IN WAR AND
REVOLUTION»
General William V. Judson's Accounts from Petrograd,1917-1918. Edited by Neil V. Salzman. THE KENT STATE UNIVERSITY PRESS. Kent, Ohio, and London, England
http://www.questia.com/PM.qst?a=o&d=77681370);
Затем стоит бригадный генерал R.E.L. Michie - помощник Начальника Генерального Штаба Скотта; Baron de Ramsey – военный атташе (прикреплённый) при российском министерстве иностранных дел; F.Willoughby Smith секретарь и американский консул в Тифлисе; Подполковник T.Bentley Mott.
Начальники сидят справа налево: Charles Edward Russell (политик), Samuel R.Bertron (банкир), John R. Mott (глава американской молодёжи), Rear admiral James H. Glennon, David R. Francis (посол США в России, выгнанный в сентябре 1918 года за участие в «заговоре послов» - мятеж в Ярославле, убийство Мирбаха, покушение на Ленина и попытка госпереворота в пользу Троцкого, http://en.wikipedia.org/wiki/David_R._Francis), Elihu Root – Глава Миссии, Hugh L. Scott – начальник Генерального Штаба США, James Duncan (профсоюзный босс), Charles R. Crane (очень богатый «Арабист»), Cyrus H. McCormick (неизвестный)
Затем посмотрим фото, где в вагоне царского поезда, именно в том вагоне, в котором царь подписал отречение, сидит Миссионская обслуга http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Train.jpg
Подпись: «Военные члены американской миссии в вагоне бывшего царя, в котором они едут из Владивостока в Петроград».
Сидят слева направо: У стола, на котором царь Николай подписал отречение бригадный генерал Wm. V. Judson Здесь на обложке его книги его фото: http://www.infibeam.com/Books/search?author=William%20V.%20Judson - фамилия его чисто еврейская (Жидсон).
Затем на столике сидит как раз военный корреспондент (шпион), написавший статью, майор Стэнли Вошборн;
Затем на диванчике: Мajor R.Le J. Parker и Major M.C. Kerth – американские военные специалисты по России; Стоит в дверном проёме подполковник Bentley Mott и капитан E. Francis Riggs сидит справа – такие же специалисты (шпионских дел) по России. Подпись: «Обратите внимание на оснащение вагона: одних термометров 27! 16 барометров и 8 курантов самого изысканного дизайна».
И хоть бы кто из этой американской Специальной Миссии, ездя туда сюда на царском поезде, подумал бы спасти царскую семью! Это не было задачей Элияху Рута и его сообщников. Но царь же вас 3 года войны выручал! Ценой 7 млн русских гоев . http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917.jpg
Следующее фото: высшие члены специальной миссии в Торговой палате Петрограда. В первом ряду легко узнать генерала Скотта, посла Франциса, и Элияху Рут, главу миссии.
А вот гвоздь программы. На этом фото http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-1.jpg слева направо: русский министр иностранных дел Терещенко М.И.; генерал Алексей Брусилов, в то время главнокомандующий русской армии; Элияху Рут, глава Американской Миссии; генерал Хью Скотт начальник генерального штаба США, и бригадный генерал R.E.L. Michie.
Таким образом, вот этот занюханный «хмырь» в военной форме, который справа от Элияху Рута и слева по отношению к вам от того же Элияху Рута – это не кто иной как «русский герой войны» генерал Брусилов. И теперь вы начинаете догадываться об истинных причинах популярности генерала Брусилова. Дальше - больше:
Вот здесь на американском сайте написано http://www.greatwardifferent.com/Great_War/Russian_Soldier/Brusilov_01.htm , что «Brusiloff's sister-in-law is Mrs. Charles Johnston, wife of a well-known New York author». Родная сестра жены Брусилова была американка Mrs. Charles Johnston – жена известного нью-йоркского писателя (то есть нью-йоркского - несомненно еврея). Таким образом, выясняется, что генерал Брусилов был женат на американке, и, в принципе, имел право быть американским гражданином, то есть вполне понятно его назначение главнокомандующим! В статье об этом говорится прямо – американка была его второй по счёту женой; и, очевидно, конечно, - американская еврейка: «When Mrs. Johnston and her sister, now his second wife». Потому что нужно себе реально представлять, на каком это таком языке Брусилов изъяснялся в любви со своей американкой, и вообще на какой почве они сошлись и встретились? Не надо и гадать, что это произошло по линии «синей крови» и еврейского языка; то есть по линии Евреонала, по какой линии Брусилов и стал Главнокомандующим царской армии, а затем фельдмаршалом генералиссимуса Троцкого.
Говорится, что Брусилов уроженец Грузии. Он родился в Кутаиси. А вот здесь статья так и называется: «Генерал Алексей Брусилов – патриот или предатель? Часть 1-я.» http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-10968/ но никто в русскоязычном Инете не выяснил, что Брусилов по жене был фактически американским гражданином: а то, что Брусилов после переговоров с Элияху Рутом всплыл потом генералом тоже американского гражданина Троцкого, вообще объясняет всё!
И чтобы ещё более укрепить вас в ваших гадких подозрениях, посмотрите на фото из американской книги смотра войск красной армии Троцким и Брусиловым http://zarubezhom.com/Images/Trozky-Brussilov.jpg. Брусилов: http://www.hrono.info/biograf/brusilov.html - «С мая 1920 г. он возглавил Особое совещание при главнокомандующем всеми вооруженными силами Советской Республики, вырабатывавшее рекомендации по укреплению Красной Армии. С 1921 г. Алексей Алексеевич - председатель комиссии по организации допризывной кавалерийской подготовки, с 1923 г. состоял при Реввоенсовете для особо важных поручений». А Наркомвоеном и ПредРеввоенсовета Совдепии был американский гражданин Троцкий – Лейба Бронштейн! Что и требовалось доказать – американский муж Брусилов был правой рукой американского гражданина Льва Давидовича Бронштейна – Троцкого а за 3 месяца до госпероворота Троцкого, Брусилов тесно контактировал с особым уполномоченным Евреонала Элияху Рутом. В следственной практике – это называется - «узел» - критическая завязка улик.
Получается, что генерал Брусилов - это был человек Евреонала, и при всех властях. А то, что он сделал свой знаменитый «прорыв», захватив 500 тыс. пленных и пожертвовав при этом миллионом русских солдат, так Стэнли Вошборн объяснил в начале статьи, что это было сделано для спасения англичан. Беда русского народа в том, что его самые, якобы, "великие герои", на самом деле, - его самые большие предатели, а историки принадлежат к универсальному народу, делающему их общее дело.
Смотрим ещё фотодокументы: Это Элияху Рут выходит из собора в Кремле: То есть Миссия была и в Москве, а на это тоже надо время; то есть в мятежном июле они точно были ещё в России. http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Church.jpg . Это Элияху Рут выступает перед русскими солдатами в Перми. Так он ещё и был пропагандистом. http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Perm.jpg . А это кроме него. Фото Стэнли Вошборна: американский "корреспондент", то есть профессиональный разведчик и диверсант выступает перед русскими войсками: http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Korr.jpg - любопытная ситуация! А это генерал Хью Скотт - Начальник генерального штаба американской армии среди русских солдат. http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Indus.jpg - Обратите внимание, что среди русских солдат в середине - два индуса; это не индусы генерала Скотта; и не просто так эти индусы; внизу утверждается, что индусы-синкхи - бесстрашные вояки. Возможно, англо-американцы использовали индусов на русском фронте. На этом фото Элияху Рут и генерал Скотт; унизительные ремарки сделаны под фото в отношении русского мальчика разносчика газет - вообщем унтерменш, не осознающий себя рядом с таким важными персонами: http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Root-Scott.jpg - Выводы делайте сами, кто списал на немцев совершение "гусской геволюции" в Петрограде. Главнокомандующий русским войсками Брусилов, как вы видите, типа сейчас президент Украины Ющенко, был женат на американской еврейке, и всего через год Брусилов был у Троцкого главным военспецом. А министр иностранных дел России – один из богатейших криптоевреев России олигарх Терещенко, был отпущен Троцким из Петропавловской крепости и спокойно уехал за границу, и умер через только 40 лет, будучи таким же финансовым воротилой в субтропическом Монако. А почему? Потому что они всегда работали на Евреонал и фотографировались с Элияху Рутом на добрую память.
Главная показательная дата – это вступление в мировую войну США. Уверен, что никто не знает эту дату. Эта дата выведена у людей за пределы сознания. – 6 апреля 1917 года по новому стилю, значит 24 марта по старому стилю http://en.wikipedia.org/wiki/World_War_I#1917.E2.80.931918. То есть месяца не прошло после свержения русского царя! То есть в непосредственной связи! Уверен никто не знает на основании чего США официально вступили в Первую Мировую войну. (After submarines sank seven U.S. merchant ships and the publication of the Zimmerman telegram, http://en.wikipedia.org/wiki/Zimmerman_telegram Wilson called for war on Germany, which the U.S. Congress declared on 6 April 1917). США вступили в Первую Мировую войну на стороне Англии на основании «телеграммы Циммермана». «Артур Циммерман http://en.wikipedia.org/wiki/Arthur_Zimmermann – это криптоеврей, который был министром иностранных дел Германии. Англичане http://en.wikipedia.org/wiki/Room_40 перехватили телеграмму Циммермана германскому послу в Вашингтоне, дескать, чтобы тот предложил союз Германии Мексике в случае вступления в войну США. Ну и что? – Мало ли о чём гутарят в дипломатической переписке? – Это ещё не повод для войны. При этом телеграмма предполагала усиление атак германских подводных лодок. И поскольку США уже насчитало на своих кривых пальцах уже, якобы, 6 потопленных, якобы, гражданских судов, но конкретно «Луизиана» тут играла роль только шумихи, то 6 апреля США объявило войну Германии, которую, на самом деле, объявлять было не с чего. Германия и пальцем не касалась США, и строго за этим следила. Через четверть века американские евреи опять подстроят Германии ту же ловушку. Тут возможны два настоящих варианта: что криптоеврей министр иностранных дел Германии Артур Циммерман сыграл в американцами в поддавки. И второй вариант, что это «телеграмма Циммермана» была просто срочно сделанной фальшивкой, типа «завещания Ленина», которые иверы делать мастаки. 1 марта была опубликована «телеграмма Циммермана», ей был обеспечен полный фурор в криптоеврейской прессе. Однако это ещё не был повод для войны, пока в России не убрали царя. И войну США объявило только через месяц после «телеграммы Циммермана», - только когда был убран царь и ворота к завладению Россией внезапно были открыты. Никто в США не ожидал такого внезапного и лёгкого отречения царя и отпадения всей династии. Это был подарок судьбы, хотя в США над ним давно и упорно работали. Тут же, в апреле, в полном согласовании с Первым Лордом Адмиралтейства Уинстоном Черчиллем был послан пароход с оружием с Троцким и его «группой захвата». А в июне, когда Троцкий был на месте и уже стал Председателем Петросовета, очевидно организованного через подставных лиц под эгидой американских «сикритсёрвис», которыми, как вы видите, Петроград просто кишел. Подробности у Столешникова в «Реабилитации не будет» http://zarubezhom.com/antigulag.htm. Вывод: США вступил в Первую Мировую войну не потому что надо было воевать с Германией, это и без них делали уж в течении трёх лет. Война в США была непопулярной, и президент Вильсон выиграл переизбрание на второй срок только при условии невступления США в войну в Европе, только на строго пацифисткой платформе. США срочно вступило в войну в Европе из-за внезапной ситуации в России! Потому что стало очевидным, что придётся осуществлять интервенцию в Россию, а Россия это не какая-то там Германия, которую на карте еле видно. Россия – это кладезь; Россия это 1/ 5 суши; и ровно через год после вступления США в войну, якобы, с Германией, США уже обеими ногами и в Архангельске и во Владивостоке были уже в России http://en.wikipedia.org/wiki/American_Expeditionary_Force_Siberia и http://zarubezhom.com/Images/AmerikanskieGolovorezyvRossii.jpg и http://en.wikipedia.org/wiki/File:Bolshveki_killed_at_Vladavostak.jpg и http://zarubezhom.com/Images/IntervenziaBritishVladivostok.jpg и http://zarubezhom.com/Images/InterveziaBritishOmsk.jpg и http://zarubezhom.com/Images/IntervenziaBritishIrkutsk2.jpg, увозя всё золото России и забирают у Троцкого всю Россию в концессии в обмен на «Кольты» и «Максимы» и боеприпасы у к ним. А в Германии, когда приспичило, Евреонал дал команду своим криптоевреям и пресловутые криптоеврейские «спартаковцы» там ровно через год после революции в России сделали совершенно такую же революцию с отречением Императора Вильгельма http://en.wikipedia.org/wiki/German_Revolution и с Германией было покончено просто моментально – вот она была и нету. Аналогично и в 1933 году «Джудеа объявила мировую войну Германии» - повторная зачистка: http://en.wikipedia.org/wiki/Judea_Declares_War_on_Germany И вот в мировую войну Германия «мочила» всех вместе чохом: Англию, Францию и Россию», - и вот Германия испарилась в одночасье, и моментальный проигрыш в войне, и всё, и конец. И чего было 3 года воевать с Германией, когда можно было сразу отдать приказ немецким криптоевреям сделать там «революцию», но на самом деле Евреонал сначала интересовала гойская мясорубка в центре Европы, в которую было слито более 10 миллионов гоев.
Вся статья «Нэйшнл Джиографик» "Russia from within" (Россия изнутри) американского военного корреспондента (профессионального разведчика) майора Стэнли Вошборна Stanley Washborn находится в http://zarubezhom.com/antigulag.htm или в архиве, в ленте за 20 января 2009 года: http://zarubezhom.com/january-2-2009.htm Прим. Стол.)


ТРАГЕДИЯ

 

3—5 июля 1917 года. Началось. Днем третьего июля, когда крестьянский Совет заседал, нас вызвали в Таврический дворец по телефону на совместное заседание с Советом рабочих и солдатских депутатов. «Приезжайте как можно скорее, — настоятельно просили нас. — Большевики начали новый бунт». Мы немедленно выехали. Улицы, прилегающие к дворцу и площадь перед ним, были забиты матросами и солдатами. В кузове грузовика стоял Троцкий, разглагольствуя перед кронштадтскими отрядами:
— Вы, товарищи матросы, — гордость и слава русской революции! Вы ее лучшие защитники. Своими действиями, верностью коммунизму, вашей непримиримой ненавистью и уничтожением всех эксплуататоров и врагов пролетариата вы вписали бессмертные страницы в историю революции. Сейчас перед вами новая задача — довести революцию до конца, создать царство коммунизма, диктатуру пролетариата и начать мировую (Имеется ввиду еврейскую революцию. Прим. Стол) революцию. Великая драма началась. Победа и вечная слава ждет нас. Пусть дрожат наши враги! Никакой жалости, никакой пощады им! Соберите всю вашу ненависть. Уничтожьте их раз и навсегда!
Дикий звериный рев был ответом на эту речь.
С чрезвычайным трудом мы пробились во дворец, где в зале заседаний Думы нашли многих представителей Совета рабочих депутатов и социал-демократической партии. Атмосфера была напряженная. «Ужасно! Это преступление против революции!» — кричали лидеры левых.
Под взрывы ружейной пальбы и демонические крики, доносившиеся с улицы, Чхеидзе открыл совместное заседание двух Советов — рабоче-солдатского и крестьянского.

"Обратите внимание на фотографию в американском журнале руководства Петербургского Совета: Images/Bolshevikliders2.JPG слева направо два американских гражданина: Моисей Урицкий и Троцкий, затем Свердлов, Зиновьев-Апфельбаум и неидентифицированный "товарищ", который в других источниках упоминается как "представитель большевистского тренировочного центра с острова Капри". Очевидно что как собрание в синагоге. Прим. Стол)

— От имени руководства Советов, — сказал Дан (http://www.hrono.info/biograf/dan.html Дан (Гуревич) Фёдор Ильич, лидер меньшевиков. В 1922 году за разногласия с большевиками выслан за границу), — я вношу предложение о следующем: все члены Совета, здесь присутствующие, должны присягнуть, что сделают все от них зависящее — даже ценой жизни, если понадобится, — чтобы подавить преступный бунт против Советов и революции. Тех, кто не желает давать такую клятву, немедленно вывести из нашего состава.
На какой-то момент после его слов воцарилась полная тишина, затем раздались оглушительные аплодисменты. Вокруг себя я видел бледные лица депутатов, слышал пылкие слова: «Да, мы готовы умереть». Какое-то трагическое и героическое ощущение захватило всех нас.
Окруженные разнузданной толпой, посреди пушечной и пулеметной стрельбы, охраняемые лишь двумя солдатами у дверей, члены Совета впервые поднялись до такого величия и благородства, когда человек на самом деле готов победить или умереть. В следующий момент группы большевиков, интернационалистов и левых эсеров, предводительствуемые Троцким, Луначарским (http://marxists.anu.edu.au/archive/lunachar/index.htm ), Гиммером и Камковым (Камков (псевдоним; настоящая фамилия Кац) Борис Давидович (3.6.1885, с. Кобыльня, ныне Флорештского района Молдавской ССР, 1938), один из лидеров партии левых. http://www.hrono.info/biograf/kamkov.html , вскочили с мест и закричали в унисон: «Протестуем! Взгляните на море рабочих и солдат, окруживших это здание. От их имени мы требуем, чтобы Совет объявил Временное правительство низложенным. Мы требуем, чтобы война немедленно была окончена. Мы требуем установления диктатуры пролетариата и коммунистического государства. Если не примете требования по доброй воле, мы вобьем их вам в глотки. Время колебаний прошло. Подчиняйтесь революционному пролетариату».

(То есть среди любых митингующих, заседающих и дискутирующих неевреев просто не было, настолько их много в России уже в 1917 году. Очень интересна личность наркома просвещения Луначарского, фотографии которого в советской прессе были ретушированы под некого среднего, дескать, "русского", человека http://www.hrono.info/biograf/lunachar.html. Смотрите как Луначарский выглядит на фото в американской книге того времени: Images/Lunacharsky21.JPG . Прим. Стол) )

Это суть их слов. Большевики, чувствуя себя победителями, более не утруждались обращениями к Совету — они просто приказывали. Совет слушал их в молчании, каждый пытался сдержать свои неприязнь и гнев.
— Так чего же вы все-таки хотите? — спросил председатель. — Диктатуры Совета или вашей собственной диктатуры над Советом? Если первого, тогда прекратите угрожать, садитесь, дождитесь решения Совета и подчиняйтесь ему. Если, напротив, вы добиваетесь диктата над Советом, то что вы здесь делаете? У всех в этом зале нет ни малейшего сомнения в ваших намерениях. Не «вся власть Советам», а «вся власть вам в Советах». Для этого вы разожгли темные и обманутые массы. Для этого вы провоцируете гражданскую войну. Ну что же, мы принимаем ваш вызов. Уходите и делайте свое подлое дело.
Таким был наш ответ большевикам. После нескольких минут колебаний они хлопнули дверью, и резолюция Дана была единогласно принята.
Яростные речи произносились одна за другой. Моя голова раскалывалась от перевозбуждения в спертой атмосфере зала заседаний, и я вышел во двор. В серых сумерках июльской ночи передо мною предстало бурное море солдат, рабочих, матросов... Тут и там стояли пушки и пулеметы, направленные на Таврический дворец, везде реяли красные знамена, непрерывно звучала ружейная стрельба. Все смахивало на сумасшедший дом. Толпа, требующая: «Вся власть Советам!», в то же время наводила на Советы орудия, угрожая им смертью и уничтожением.
Как только меня узнали, я был окружен толпой и в лицо мне полетели опасные вопросы и яростные угрозы. Я старался объяснить толпе, что Советы не владеют всей полнотой власти и поэтому требования большевиков абсурдны. Я пытался сказать им, что в результате их невоздержанности могут случиться большие беды. Но я говорил не с толпой, а с чудовищем. Глухой ко всем резонам, помешавшийся от ненависти и слепой злобы этот монстр просто громко выкрикивал идиотские лозунги большевиков. Никогда мне не забыть лиц в этой сумасшедшей толпе. Они потеряли весь человеческий облик, превратившись в настоящие звериные морды. Толпа вопила, визжала и яростно грозила кулаками.
— Члены Совета продались капиталистам!
— Предатель Иуда!
— Враг народа!
— Смерть ему!
Я сумел перекричать шум:
— Что, моя смерть даст вам землю или наполнит пустые желудки?
Странно, но это вызвало у нескольких стоявших передо мной животных взрыв смеха. Так легко настроение толпы колебалось от одного к другому!
А в зале заседаний Думы продолжались речи, речи, речи... На рассвете некоторые члены Совета свалились и заснули от изнеможения. Другие, шатаясь от усталости, продолжали говорить. Толпа все еще стояла на улице, усилившись несколькими новыми воинскими подразделениями. Мятежные солдаты захватывали одну стратегическую позицию за другой. Стрельба звучала громче, чем ночью, и пули очень часто впивались в стены здания. Измученный бессонной ночью, я снова вышел в дворцовый сад. Там я увидел три броневика. За нас или против? Конечно, против. Солдаты и матросы с винтовками толпились в саду. Внезапно раздался громкий взрыв, и все эти доблестные вояки бросились ничком на землю. Панику вызвали сами большевики. Один из солдат уронил ручную гранату, убившую несколько человек. Вообразив, что их атакуют силы, поддерживающие правительство, большевистские пулеметчики открыли беспорядочный огонь, убив еще больше людей. После чего некоторые бунтовщики решили разойтись по домам. (Эта знаменитая фотография, скорее всего относится к этому июльскому времени белых ночей, крипты сами стреляют, сами снимают, сами подают события. http://www.justiceforkhojaly.org/img/timeline/03.jpg)
В пять часов дня Совет собрался снова, пришли и большевики со своими последователями. Они знали, что настал момент, когда они должны либо победить, либо быть побежденными. И для победы они были готовы прибегнуть к крайним средствам силового давления. Но когда один из них выкрикивал с трибуны кровавые угрозы, дверь распахнулась и три офицера в серой от пыли форме, со следами дорожной грязи на сапогах, вошли в зал и направились к Чхеидзе. Отдав ему честь, они повернулись и старший офицер обратился к большевикам с такими словами:
— В то время как русская армия кладет все силы на защиту страны от врага, вы, солдаты и матросы, никогда не видевшие войны, бездельники и предатели, специалисты по мыльным пузырям, авантюристы и ренегаты, что делаете вы здесь? Вместо того чтобы драться с врагом, как подобает мужчинам, вы убиваете мирных граждан, организуете заговоры, помогаете врагам и встречаете нас, воинов великой русской армии, пулеметами и пушками. Какая низость! Но все ваше предательство напрасно. Я, командир полка велосипедистов, докладываю, что мои подразделения вошли в Петроград. Бунтовщики рассеяны. Их пулеметы в наших руках. Ваши бойцы, храбрые против невооруженных горожан, встретив настоящих солдат, бежали как трусы, каковыми, впрочем, и являются. И обещаю вам, что всех, кто сделает хотя бы попытку продолжить или начать заново этот бунт, мы перестреляем как собак.
Повернувшись к председателю и козырнув ему еще раз, он добавил: «Имею честь доложить, что мы находимся в распоряжении правительства и Совета и ждем указаний».
Взрыв бомбы вряд ли произвел бы такой эффект, как эта речь. Бешеные, радостные аплодисменты, с одной стороны, вопли, стоны, проклятия — с другой.
Троцкого, Луначарского, Гиммера, Каца и Зиновьева корежило, по выражению моего товарища, как чертей от святой воды. Один из них сделал попытку что-то сказать, но ему сразу же заткнули рот. «Вон отсюда! Убирайтесь!» — кричали члены Совета, и большевики со своими приспешниками ушли.
(Их надо было расстрелять тут же, тогда бы страна в следующие годы не потеряла бы десятки миллионов жертв. Миллионы можно было бы спасти, расстреляв всего несколько десятков иностранных агентов, оперирующих на деньги Евреонала. http://en.wikipedia.org/wiki/File:WhiteArmyPropagandaPosterOfTrotsky.jpg Вот что означает незнание внутренней игры. Офицер выгнал одних криптоевреев, подчинился другим. Прим. Стол.)
Полчаса спустя военная музыка зазвучала в залах и коридорах дворца, два полка в полном вооружении приняли под охрану Думу. Большевики определенно потерпели поражение, и силы порядка победили вновь. Когда толпы были быстро рассеяны, мятежных солдат арестовали и разоружили. Около двух часов утра я добрался домой, свалился на кровать и тотчас же заснул.
5—6 июля 1917 года. Сегодня газеты опубликовали документы подтверждающие, что перед возвращением в Россию большевистские лидеры получили большие суммы денег от немецкого генерального штаба.

(Обратите внимание, что Троцкий получил общеизвестные 20 миллионов тогдашних долларов через «Ниа Банк» и Ашберга – это было молчок. Газеты продали только Ленина. Это уже говорит о многом. Вот резюме с канадского сайта: http://www.kanada.net/war/prolog.html и http://www.kanada.net/war/prolog_doc.html - «Яков Шифф http://en.wikipedia.org/wiki/Jacob_Schiff финансировал Троцкого 22 миллиона долларов в обмен на концессии. Ленин также получил деньги от Якова Фюрестенберга (настоящее имя Яков Ганецкий) Jakub Fuerstenberg (real name Yakov Ganetsky) и Александра Парвуса Alexander Parvus, а так же от родственницы Ганецкого еврейки Евгении (Доры) Суменсон Yevgenia (Dora) Sumenson. Ещё кто получил деньги был польский еврей Мечислав Козловский (Mieczysław Kozłowski ). 23 марта 1917 года на праздновании победы еврейских большевиков в Йью-Йоркском Карнеги Холл (было такое событие) была зачитана приветственная телеграмма от Якова Шиффа. Эта телеграмма была опубликована в Нью-Йорк Таймс на следующий день 24 марта 1917 года. Позднее Яков Шифф отрицал этот факт, но 30 лет позже его внук Джон признал на New York Journal-American (3 February 1949), что Яков Шифф отстегнул 20 млн. долларов в тогдашних деньгах на захват власти в России. Деньги перебрасывались через Olaf Ashberg стокгольмского «Нового банка» (Nia Banken». Олаф Ашберг оставался тайным советским банкиром до 1940-х годов. Лондонская газета «The London Evening Standard» 6 сентября 948 года сообщала о визите Ашберга в Швейцарию «на секретный митинг со швейцарскими банковскими директорами и правительственными представителями». Дипломатические круги описывали Ашберга как «Советского банкира», который перевёл Ленину и Троцкому большие суммы в 1917 году. Во время революции Ашберг дал Троцкому деньги на организацию и вооружение «красной армии». (Diplomatic circles describe Mr. Ashberg as the 'Soviet banker' who advanced large sums to Lenin and Trotsky in 1917. At the time of the revolution, Mr. Ashberg gave Trotsky money to form and equip the first unit of the Red Army.) ВИКИ: Olof Aschberg (1877 – 1960) http://en.wikipedia.org/wiki/Olof_Aschberg был, якобы, «шведским» банкиром и бизнесменом. Aschberg симпатизировал «левым» и помогал финасировать большевистсткую революбцию в России. В благодарность большевистское правителство разрешило ашбергу «участовать в бизнесе» с советским правителство в 1920-е годы. Ашберг был главой советского «Рускомбанка» was a leftist sympathizer and helped finance the Bolsheviks in Russia. In gratitude, the Bolshevik government allowed Aschberg to do business with Soviet Union during the 1920s. Aschberg became head of Ruskombank http://en.wikipedia.org/wiki/Ruskombank , первого советского международного банка. В 1930-е годы Ашберг переехал жить во Францию, где финансировал испанских коммунистов "Popular Front» во время интернациональной криптоеврейской интервенции в Испанию. Ашберг, который еврейского происхождения, во время войны бежал в США. Но после войны обратно переехал в Швецию. Прим. Стол.)


Новость вызвала всеобщее и единодушное негодование.
— Изменники! Немецкие шпионы! Убийцы
— Смерть им! Смерть большевикам!
Так рычала и вопила толпа, еще вчера точно так же требовавшая крови врагов большевиков. Настроение общественности полностью изменилось, так что теперь приходилось защищать большевистских лидеров от расправы. Кое-кто из них сам добивался ареста, чтобы спасти жизнь. Чтобы не допустить самосуда над кронштадтскими моряками, Чайковский и я вынуждены были проводить их из Петропавловской крепости на корабли. Понимая, что с ними случится, попади они в руки необузданной в ярости толпы, «гордость и слава революции», как Троцкий называл их пару дней назад, съежились от страха и как собаки «поджали хвосты», слыша улюлюкание и проклятия зевак.
(Вот оказывается, кому мы должны все сказать спасибо», что большевики уцелели в июле месяце. Чайковский-то понятно криптоеврей, а Сорокин? Всего через год Сорокин, сам чудом избежав смерти, станет свидетелем, как большевики-алиены будут методично расстреливать гойский народ. Прим. Стол.)


«Ты жив? С тобой все в порядке?» — это телеграмма от моей жены, которая находилась в Самаре. Конечно, со мной все было в порядке.
Сегодня Троцкого, Коллонтай и некоторых других арестовали. Ленин и Зиновьев бежали. Сейчас вопрос в том, что делать дальше? Мы, умеренные, не жаждем крови, хотя для того, чтобы пресечь повторение таких бунтов, необходимо проявить большую твердость. Совет склонен быть более терпимым. Я же считаю, что терпимость в этом случае — не что, иное как слабость.
С бунтом покончено, но ничего не сделано, чтобы заставить замолчать ораторов, подстрекавших к нему, и наказать мятежников. Арестованные коммунистические лидеры также вскоре были освобождены.

(Потому что криптоевреи на всех уровнях включая самого Керенского. Керенский получил пост министра-председателя (премьер-министра) 8 (21) июля, сразу после июльских событий. Прим. Стол.)
Мне предложили на выбор три поста при Временном правительстве: помощника министра внутренних дел, директора русской телеграфной службы и секретаря премьер-министра Керенского. После тщательного раздумья я решил принять последнее предложение, хотя и сомневаюсь, что в нынешних обстоятельствах я буду полезен своей стране. Однако, как помощник Керенского, сделаю все от меня зависящее.
Выработка закона о выборах в Учредительное собрание практически закончена. Проект закона очень демократичен, предусматривает полное и пропорциональное представительство всего населения — но мне кажется, что он также годится для современной России, как вечернее платье для прогулки на лошади.
Несколькими днями ранее, перед тем как я приступил к обязанностям секретаря министра-председателя Керенского, произошло событие, которое глубоко потрясло всех нормальных русских людей, даже тех, кто годами был связан с делом революции. Я говорю о ссылке царя Николая Второго и его семьи в Тобольск. Это было сделано тайно, но за несколько дней до того мой старый друг и соратник господин Василий Семёнович Панкратов зашел в редакцию «Воли народа» и сообщил, что назначен руководителем охраны императора и увезет его в ссылку. Панкратов был старым революционером, проведшим двадцать лет своей жизни в тесном каземате Шлиссельбургской крепости. Несмотря на это, он был весьма гуманным человеком, без тени неприязни к царю или к старому режиму в целом. Так что я был рад тому, что его выбрали для этой миссии, и чувствовал уверенность, что он сделает все возможное, дабы императорская семья была устроена, такими удобствами, какие только возможны в их положении. Мотивы ссылки никоим образом не были злонамеренными. Напротив, я знаю, что Керенский хотел выслать семью в Англию


(Что, включая бегство Керенского именно в Англию, его могила там http://en.wikipedia.org/wiki/File:Kerenskygrave.jpg из http://en.wikipedia.org/wiki/Alexander_Kerensky ; указывает на то, что у Керенского были давние связи именно с Англией. Таким образом главных действующих лица в путче 1917 года было три: Троцкий – это США; Керенский - это Англия, и Ленин - это Германия. Прим. Стол.)


И его план не осуществился только потому, что Совет не согласился на это. Именно экстремисты (криптоевреи) из Совета несут ответственность за плохие условия заключения для царя в Царском Селе. Его положение там в конце концов стало опасным, и если бы июльский мятеж продлился на несколько дней дольше, его, я уверен, обязательно бы убили большевики. Было совершенно необходимо отослать семью куда-нибудь, где их жизни были бы в безопасности и где бы экстремисты не могли заявить, что царь представляет собой опасность для революции. В Тобольске в то время было мало революционных чувств и совсем не было фанатизма, и под охраной команды Панкратова царю не грозили покушения на его жизнь. «И все же, — сказал Панкратов, - если большевики (криптоевреи-экстремисты) когда-нибудь возьмут верх, один Бог знает, что может случиться».

НОВЫЙ КРИЗИС

 

Отчаянные телеграфные сообщения о стачках среди рабочих, мятежах солдат и анархических настроениях крестьян вперемежку с телеграммами, выражающими поддержку правительства, от городов, земств, крестьян и рабочих. Все это я прочитываю и наиболее важные сообщения реферирую для Керенского. Однако, все, что я делаю, не имеет смысла, поскольку Керенский почти не занимается конструктивными делами (Интересное замечание о характере работы Керенского, то есть получается, что Керенский усиленно воплощал в жизнь чьи-то установки и ему было всё равно, что твориться на самом деле. Проф. Стол.), а вместо этого погружен в составление резолюций, которые ничего не дают правительству. Колеса государственного механизма крутятся вхолостую.
Наконец колоссальный катаклизм, катастрофа наступила. 26 августа (8 сентября) генерал Корнилов начал ее, двинув армию на Петроград с намерением свергнуть Совет и правительство и стать диктатором. Такова, по крайней мере, была версия Керенского, но мне Корнилов представлялся не таким большим грешником, как министру-председателю.
Я хорошо знал взаимоотношения Керенского и Корнилова задолго до их окончательного разрыва. Группа прокорниловских несоциалистов находилась в полной оппозиции к правительству Керенского, которое они обвиняли в быстром развале России. Керенский, со своей стороны, характеризовал Корнилова и его сторонников как государственных изменников. Для защиты от большевиков после июльских событий были созданы новые силы, но вместо объединения перед лицом общего врага армия патриотов разделилась на три лагеря. Большевики были вне себя от радости. Чего еще они могли просить у судьбы? В Совете шла лихорадочная деятельность. Верховный комитет по борьбе с контрреволюцией из 22 членов был избран, и я вошел в его состав.

(Сорокин имеет ввиду «Комитет Народной Борьбы с контрреволюцией» http://www.rustrana.ru/article.php?nid=345524, организованный 27 августа (сентября) В него вошли по 5 человек от ВЦИК и исполкома «Совета Крестьянских Депутатов» (в том числе и Сорокин) трое от профсоюзных органов и др., всего 30 человек. Не понятно кто организовал этот Комитет», ЦИК РСДРП (большевиков) или Петросовет. РДРСП приписывает этот комитет себе, но по Сорокину, это был комитет Петросовета. Прим. Стол).


Весьма характерно, что Совет включил в него и нескольких большевиков, и мы оказались в неестественном положении, будучи вынуждены работать вместе с «красными» против патриотов. Первое, что потребовали большевики — члены комитета, было освобождение из тюрем их товарищей: Троцкого, Коллонтай и других. Несмотря на мои энергичные протесты, требование выполнили.
Большевик Рязанов был одним из самых загруженных работой членов Верховного Комитета, он писал прокламации и выпускал бюллетени о положении дел. (Рязанов (Гольденбах) Давид Борисович (1870-1938) http://www.hrono.ru/biograf/ryazanov.html -
В 1921-31 годах директор Института Маркса-Энгельса).
Кто-то заметил: «Ну можно ли было поверить, что Рязанов и Сорокин когда-либо станут работать вместе? Лично я нахожу это забавным».
Но я не находил это особенно забавным. Революция, как и политика вообще, часто сводит вместе случайных людей.
Верховный Комитет получил информацию: наша пропаганда оказалась столь действенна, что войска Корнилова уже колеблются и выражают нежелание продолжать поход на Петроград. Два-три часа спустя пришло недвусмысленное подтверждение того, что армия Корнилова находится на грани мятежа. Следующим утром генерал Крымов, командующий «контрреволюционными» воинскими частями, явился к Керенскому и после короткого разговора вышел и застрелился . По-моему, все корниловское дело было трагедией.

(Крымов застрелился 31 августа (13 сентября). Весь этот "Корниловский мятеж" был как Августовское «ГКЧП 1991 года - "то есть "ГКЧП" 1917 года» Прим. Стол.)


Мотивы Корнилова и Крымова, его главного помощника, были абсолютно чистыми и патриотическими. Ни в коей мере это не было «контрреволюцией».
Теперь триумф большевизма — это лишь вопрос времени. Правительство, потеряв уважение всех несоциалистических групп, отныне висело на волоске и его падение стало неизбежным.

Я должен был ежедневно выносить вид моей жены и друзей, страдавших от голода.

(Голод был искусственно вызван: http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Bread.jpg Прим. Стол.)

Никто не жаловался, наоборот за веселыми разговорами мы старались забыть о пустых желудках. Ну что же, будем считать это тренировкой характера. Во всех полках большевики организовали свои Военно-Революционные комитеты.

(Учитесь, гои, делать, революцию. Интересно, что те, кого не убили в революцию и после – жили долго. Та же Елена Дмитриевна Стасова жила долго, конкретная еврейка http://www.hrono.info/biograf/stasova.html одна из палачей ВЧК, вместе с Урицким залившая Петроград кровью; она, видимо и приехала с Урицким и Троцким из Нью-Йорка, дожила до 1966 года, когда её хоронили по протоколу генсека: Колонный Зал - орудийный лафет - Красная площадь. Прим. Стол.)

Это семена новых мятежей. Я приобрел револьвер, но застрелю ли кого-нибудь? Вряд ли.
Люди бегут из Петрограда тысячами, и действительно, чего бы они оставались в городе, столкнувшись с голодом и убийствами, делом рук большевистских орд?


(Прим. Стол. Семья моей бабушки по матери, (мой дед шил форму кадетам в кадетском корпусе) тогда убежала в Псковскую область. И правильно сделала, потому что если в Петербурге в 1917 году было 2 миллиона человек, то в 1923 году осталось всего 200 тысяч. Не все убежали, многие умерли от голода или были расстреляны на месте, демобилизованы и убиты на войне. Это урок на будущее жителям Москвы и Питера. В условиях организованного голода выжить в крупном городе нельзя, потому что голод за этим и организован, чтобы уморить гоев. Большевики кормили только своих евреев и криптоевреев по карточкам. Остальным продовольственных карточек просто не давали. Это делается очень просто: продовольственные карточки выдают только по месту работы, а на работу принимают только своих. То есть непосредственно уловить, что кормят только евреев и криптоевреев нельзя. Если вы вспомните, то в романе «Доктор Живаго» криптоеврей доктор Живаго тоже, чтобы выжить, берёт семью и бежит в деревню. Прим. Стол.)


— Советую тебе тоже уехать, — сказал мне друг, которого я провожал на вокзал. — Уезжай как можно скорее, иначе скоро будет поздно.
Но уехать из Петрограда сейчас? Я не должен, да и не хочу этого.

 

ХАОС


Октябрь — декабрь 1917 года. Пучина наконец-то разверзлась. Большевизм победил. Это было очень просто. Временное правительство и первый Всероссийский Совет были свержены так же легко, как и царский режим.

(Прим. Стол. В курсах истории коммунистами совершенно выпущен этот орган – Временный Совет Российской Республики или «Всероссийский Демократический Совет» – совещательный орган при Временном Правительстве http://www.knigoprovod.ru/?topic_id=23;book_id=2961. Решение о его создании было принято ещё одним, выпущенным из курсов истории органом - «Демократическим Совещанием» 20 сентября (3 октября) 1917 года. Первое заседание «Демократического Совещания» состоялось в Мариинском дворце, председателем был эсер, тоже криптоеврей, Н.Д. Авксентьев. О «Демократическом Совещании: «Демократическое Совещание», Всероссийское демократическое совещание, проходило 14-22 сентября (27 сентября - 5 октября) 1917 в Петрограде, созвано по решению эсеро-меньшевистских ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов и Исполнительного комитета Советов крестьянских депутатов в целях ослабления нараставшего в России общенационального кризиса и укрепления позиций буржуазного Временного правительства. На «Демократическое совещание» присутствовало 1582 делегата (от Советов, профсоюзов, организаций армии и флота, коопераций, национальных учреждений и т.д.). По партийной принадлежности: 532 эсера, 172 меньшевика, 136 большевиков, 55 трудовиков» http://bse.sci-lib.com/article022971.html . Эти органы выпущены из курсов истории потому, что по ним – «Демократическое Совещание создано» Петросоветом, а «Демократическое Совещание» создало «Всероссийский Демократический Совет» совещательный орган при Временном Правительстве видно, что Петросовет уже в сентябре 1917 года полностью контролировал Временное правительство. Большевики, поскольку они упускали большинство во всех этих альтернативных органах власти, просто сделали ход конем – они перестали играть в «жопкину демократию» и создали свой собственный ВРК – «Военно-Революционный Комитет» – Также как и в минуту опасности, через год, в 1918 году они создали такой же абсолютный орган, не собиравшийся ни с кем «играть в бирюльки», - «Реввоенсовет»; так и в Октябре 1917 года большевики послали всех побоку, создали ВРК и сделали вооруженный государственный переворот. Если бы в 1917 году к власти пришли бы не большевики а криптоевреи «с человеческим лицом», то «демократия 1991 года, была бы установлено ещё в 1917 году. И теперь после 1991 года вы можете лицезреть, что бы произошло с Российской империей, если бы к власти в 1991 году пришли бы все эти многочисленные, как вы видите формы парламентов, перебывавшие в Петрограде: Дума, Петросовет, «Временный Совет Российской Республики», «Демократическое Совещание», «Учредительное Собрание», «Всероссийский Съезд рабочих, крестьянских и солдатских депутатов» и т.п. «говорильни». Как вы в результате видите, криптоевреи-демократы были правы перед большевиками – гораздо больше гоев можно геноцидировать пьянством, наркотиками и сочетанием «безработица/работорговля» чем тупым расстреливанием «у дров» по методу большевиков. Прим. Проф. Столешникова)


- Через свои «военно-революционные комитеты» большевики захватили контроль над воинскими частями. С помощью Петроградского Совета подчинили себе рабочий класс. Эти солдаты и петроградские рабочие захватили все автомобили на улицах, заняли Зимний дворец, Петропавловскую крепость, вокзалы, телефонные станции и почтамт. Чтобы уничтожить предыдущее правительство и образовать новое, потребовались всего лишь 24 часа.

(Прим. Стол. Достойный пример для гоев, для подражания. Хотя утром 25 октября, ещё за 16 часов до ареста Временного правительства, который произойдёт в ночь с 25 на 26 октября, большевики и объявили о низложении Временного правительства, они по-еврейски брали «на арапа». И «Временное правительство», которое в те времена называлось отнюдь не «Временным», а, как и сейчас, «Демократическим», ещё в течении минимум трёх недель продолжало функционировать. Потому что Петроград – ещё не вся Россия. Когда я в начале сентября 1991 года приехал в Тольятти в командировку, там и понятия не имели, что в Москве 19-25 августа произошла революция. Ещё несколько лет понадобилось большевикам, ценой, продажи России в у концессии и более 30 миллионов трупов, согласно докладу лорда Сиденхема английскому парламенту в 1923 году, чтобы установить свою абсолютную и никем не оспариваемую власть в России. В конце октября-начале ноября 1917 года Временное правительство ещё лихорадочно работало, чтобы обеспечить выборы в Учредительное собрание 12 ноября. Важнейший документ – обращение Временного правительства народам России, опубликованное в кадетской газете «наша речь» от 17 (30) ноября ознаменовало начало выборов. В этом обращении, перепечатанном ещё не закрытыми, примерно полтора десятка газет, Временное правительство призывало народ сплотиться вокруг Учредительного собрания. Учредительное собрание было назначено в Таврическом дворце 28 ноября в два часа дня. Подписали обращение 16 ноября министры-замминистры: Сергей Николаевич Прокопович (вот этот классический еврей: http://www.hrono.ru/biograf/prokopovich.html который после 1939 года жил в США, Малянтович, Никитин, Гвоздев, Ливеровский, Маслов, Вернадский, Нератов, Фридман, Саввин, Голубков, Краснов и прочие евреи и криптоевреи либерально-демократического склада. В ответ на это ВРК еврейских экстремистов-большевиков распорядился подписантов арестовать а газеты закрыть. В принципе так и надо поступать, тем более, если дело гойское, правое, - это на будущее. Рупор криптоеврейских экстремистов газета «Известия», каким эта газета осталась до настоящего времени, 18 ноября 1917 года опубликовала это постановление ВРК. Результаты выборов в Учредительное собрание оказались далеко не в пользу большевиков. Поэтому начались манёвры. Совнарком большевиков постановил, что открыть Учредительное собрание можно только, дескать, при наличии кворума в 400 человек, а тем временем большевики стали физически устранять делегатов. Лучше где бы то написано о днях предшествующих Учредительному собранию и дню его кровавого разгона нью-йоркскими гангстерами Троцкого, замаскированными под дескать, нерусскоговорящих «прибалтов», написано у бывшего председателя военного комитета Учредительного собрания, необеспечившего его защиту, эсера Бориса Соколова в его мемуарах: http://zarubezhom.com/sokolov1.htm)

25 октября, несмотря не болезнь, я отправился к Зимнему дворцу, узнать новости. Добравшись до него, я обнаружил Зимний окруженным большевистскими отрядами. Было бы непростительной глупостью идти прямо к ним в лапы, я повернулся и пошел в Мариинский дворец где располагался Временный Совет Российской Республики. Там я узнал, что, в то время, как Керенский бежал на фронт за военной поддержкой, Коновалов и другие министры вместе с губернатором Петрограда Пальчинским забаррикадировались в Зимнем под охраной лишь батальона женщин-солдат и трех сотен кадетов (то есть школьников-«суворовцев» - воспитанников кадетских «суворовских» училищ).
— Это возмутительно! — бушевал социал-демократический депутат. — Мы будем протестовать против такого насилия.
— Что? Мы собираемся родить еще одну резолюцию? — спросил я.
— Именем Петроградского Совета, Совета Республики и правительства мы обратимся к стране и мировой демократической общественности, — ответил он, обидевшись на мое «легкомыслие».
— И что это будет, как не еще одна резолюция? — поддразнил его я.
— Мы обратимся к вооруженным силам!
— Каким вооруженным силам?
— Офицеры и казаки еще верны правительству.
— То есть те, кого революционные демократы считали контрреволюционерами и реакционерами? — настаивал я. — Разве вы забыли, какой удар нанесли по ним, особенно после провала корниловского мятежа? После всего этого как вы представляете себе, хотят ли они защищать нас? Думаю, напротив, они даже будут весьма довольны, тем что должно произойти.
Осажденных в Зимнем министров после штурма дворца не убили, а бросили в Петропавловскую крепость к царским министрам. Но судьба женского батальона была много хуже, чем мы можем себе представить. Большое количество защитниц Зимнего было убито, а тех, кто избежал смерти, зверски изнасиловали большевики. Некоторые не выдерживали этого и умирали в страшных мучениях. Некоторых чиновников Временного правительства также убили с садистской жестокостью.

(Примечание. Например, помощника военного министра - князя Туманова Георгия Николаевича бросили в Неву и утопили http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D1%83%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2,_%D0%93%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B3%D0%B8%D0%B9_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87

- Интересен сам по себе кровный состав военных министров Керенского. Фото. Слева направо: полковник Барановский, генерал-майор Якубович, Савинков, Керенский и полковник Туманов: http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/30/Kerensky_war_minister.jpeg . Министров арестовали в 2 часа 10 минут в ночь на 26 октября, как вы помните по показанному по ТВ фильму "Штурм Зимнего.Опровежение". http://rutube.ru/tracks/310524.html?v=c45843f8fdc5347feed781b5cbe0912c , некий таинственный иностранный отряд «финских егерей» был пропущен с чёрного хода в Зимний дворец Григорием Чудновским. Вечером в Зимний с черного хода зашёл Григорий Чудновский, - запомните это имя, видимо, прибывший с Троцким из Нью-Йорка. Чудновский проник в Зимний Дворец с большой группой, как было сказано "парламентариев", не говорящих по русски, - они, якобы, привезли в Зимний "Ультиматум ВРК" от Троцкого. Когда юнкера их попытались арестовать их, то Пётр Пальчинский и Пётр Рутенберг, которые прекрасно знали Чудновского, поскольку они тоже приехали с Троцким, - Рутенберг из Нью-Йорка, Пальчинский из Англии; и, каким-то образом сразу же стали высшими должностными лицами в Питере (!!!); так вот Рутенберг и Пальчинский приказали отпустить Григория Чудновского. Между тем, из Зимнего ушёл только один Григорий Чудновский. А его "парламетарии", не говорящие по-русски, растворились в Зимнем Дворце!!! Но это была ещё не основная группа. Основная группа – это была группа хорошо подготовленных и вооружённых бойцов из-за границы. Их было не мене 200 человек. 25 октября - 7 ноября они прибыли из заграницы на Финляндский вокзал. Их видел и описывает офицер Станкевич. Они сидели в грузовике в матросской форме и не отвечали на вопросы. По их мутному виду было понятно, что они не говорят по-русски. Так вот главная исполнительная фигура октябрьского переворота Григорий Чудновский именно с этими "матросиками", не говорящими по-русски, снова заявился в Зимний через три часа после своего первого появления. Им тихо открыли чёрный вход, и те, кто первый раз пришли с Чудновским, проводили этих 200 вооружённых до зубов и тренированных специально на такие случаи, иностранных командос по ключевым точкам. Иностранные коммандос - или как сейчас говорят в США "Сват", "Морские котики", или в Израиле "Сайарет Маткаль", разоружил находящихся в здании юнкеров и женский батальон и арестовал временное правительство. А "штурм Зимнего" это фантазия голивудского еврея и педераста Сергея Эйзенштена http://www.gay.ru/people/star/russian/xx-xxi/101bio.html. О Петре (Пинхасе) Рутенберге - профессиональный террорист. Это он убил Гапона, чтобы тот не заложил всех. Как сообщает ВИКИ: «3 ноября Керенский объявил о создании Высшего совета в составе трех человек, наделенного чрезвычайными полномочиями с целью сохранения законности и порядка, и включил в него Рутенберга». – Бывший еврейский террорист в розыске отвечал конкретно в день путча 25 октября/7ноября за порядок в Петрограде – был помощником коменданта города! Другой сайт сообщает: «В феврале 1917 года Пинхас Рутенберг вернулся в Россию из США, где скрывался от ареста в России. Глава Временного правительства А. Керенский сразу назначил его заместителем губернского комиссара! В октябре П. Рутенберг стал помощником Н.Кишкина - уполномоченного правительства по «водворению порядка в Петрограде» http://www.peoples.ru/finans/undertake/rutenberg/ Видимо, по заданию Евреонала, Пинхас уехал в бывшую турецкую Палестину с большими деньгами, на которые основал «Фонд Рутберга»; в Палестину, только что 2 ноября 1917 года, почти одновременно с путчем еврейских экстремистов в России, подаренную английским Лордом Бальфуром лично лорду Ротшильду, подаренную как торт в коробке, перевязанный ленточкой. Действительно, тогдашние слухи о мировой, подразумевавшейся, еврейской революции, были не беспочвенны.
Криптоеврей Пётр Иоакимович Пальчинский http://www.peoples.ru/state/statesmen/petr_palchinskiy/ - Приехал из Лондона, где скрывался от ареста в России по обвинению в терроризме. «8 августа 1917 председатель Временного правительства А. Ф. Керенский назначил Пальчинского помощником по гражданской части генерал-губернатора Петрограда и окрестностей! С 30 августа был генерал-губернатором Петрограда, находился на этом посту в течение недели, руководил созданием инженерной защиты города в условиях германского наступления. В октябре 1917 в условиях начавшейся большевистской революции бывший террорист Пальчинский, если террорист вообще способен стать "бывшим", стал помощником уполномоченного правительства по водворению порядка в столице Н. М. Кишкина, руководил обороной Зимнего дворца. 25 октября (7 ноября) 1917».
И гвоздь программы: Николай Михайлович Кишкин – это вот этот еврей – врач-физиотерапевт http://www.hrono.info/biograf/kishkin.html «6 окт. 1917 года назначен руководителем Особого Совещания по разгрузке Петрограда (вместо мин. внутр. дел А.М. Никитина). 17 окт. был упразднён комитет по эвакуации Петрограда при главнокомандующем Петроградского Военного округа и все его функции и права переданы в распоряжение Кишкина. 25 окт. получил полномочия от Врем. пр-ва по водворению порядка в столице, с подчинением ему всех воен. и гражд. властей. Кишкин своим приказом отстранил от должности за бездеятельность главнокомандующего Петроградского Военного округа полковника Г.П. Полковникова и назначил на его место генерал-майора Якова Герасимовича Багратуни. Однако в тот же день Кишкин вместе с др. министрами Врем. пр-ва был арестован в Зимнем дворце и посажен в Петропавловскую крепость. 26 нояб. вместе с др. арестованными министрами подписал письмо председателю Учред. Собр. Вскоре Кишкин был освобожден».
Как видите, конкретно в ночь на 26 октября(7 ноября) за порядок в Петрограде, - а мы в школе учили стихотворение:


Я вижу город Петроград в семнадцатом году
Бежит матрос, бежит солдат, стреляют на ходу
Рабочий тащит пулемёт, сейчас он вступит в бой…»


То есть вы сами видите неакцентируемый в курсах истории факт, что 25октября/7ноября 1917 года в Петрограде вооружённым до зубов интернациональным группам захвата криптоеврейских путчистов "противостоял": еврейский врач-физиотерпевт Николай Михайлович Кишкин и его крипто-"тов-арицы". Врач -физиотерапевт Кишкин конечно не имел ввиду связываться с Троцким и его вооружённой до зубов бандой из нескольких сот нью-йоркских гангстеров. Однако единственного человека, который мог выставить силу, - главнокомандующего войсками Петроградского военного округа полковника с фамилией Полковников, Кишкин, только вы не смотрите на официальные «объяснения», а думайте сами по факту. Так вот полковника Полковникова врач-физиотерапевт Кишкин таки сообразил 25 октября в день путча арестовать и поставить вместо него Я́кова Гера́симовича Баграту́ни. ( ВИКИ: 25 августа 1879, Ахалцих, Тифлисская губерния — 23 декабря 1943, Лондон) — генерал-майор русской армии, который после этого быстро ретировался вслед за Керенским в Лондон.
Таким образом, на момент большевистского криптоеврейского, спонсированного и организованного Евреоналом, путча 25октября/7ноября 1917 года, поскольку муж американской еврейки Алексей Брусилов – Главнокомандующий фронтовыми войсками, и всего через месяц Брусилов - главвоенспец у Предреввоенсовета Троцкого – не в счёт; так вот всю российскую, имперскую государственную вооруженную силу в Петрограде на момент криптотеврейского большевистского путча представляли – Комендант Петрограда еврейский врач-физиотерапевт Николай Михайлович Кишкин; главнокомандующий войсками Петроградского военного округа, тут же «слинявший» в Лондон Яков Герасимович Багратуни (армянская ветвь Багратиони); и два бывших еврейских террориста, принимавшие участие ещё в государственном перевороте 1905 года и долгое время после этого скрывавшиеся за границей, Рутенберг (в США) и Пальчинский (в Лондоне). По их приказу и освободили арестованных «финских егерей», которых Григорий Чудновский провёл с чёрного хода в Зимний. Внутри Зимнего иностранные коммандос уже знали что делать. По многим отрывочным сведениям, в августе 1991 года и в октябре 1993 года иностранное вмешательство в Москве в решающие моменты было тоже выражено. История учит гоев тому, что ничему она гоев не учит.
Весьма интересен Григорий Чудновский. Он был у Троцкого, как Отто Скорцени у Гитлера – специалист по особым поручениям, как позже у Троцкого тот же Яша Блюмкин. http://bse.sci-lib.com/article122753.html И если бы Чудновский не погиб, то далеко пошёл бы. «Чудновский Григорий Исаакович [3(15).10.1890 — 8.4.1918], участник Октябрьской революции 1917 и Гражданской войны 1918—20. В революционном движении с 1905. Член Коммунистической партии с августа 1917. (То есть он вступил только по приезду из США) Родился в Екатеринославе (ныне Днепропетровск) в семье адвоката. Учился на юридическом факультете Петербургского университета. В 1910 за революционную деятельность сослан в Сибирь, в 1913 бежал за границу. Во время 1-й мировой войны 1914—18 центрист. В мае 1917 вернулся в Россию, примкнул к «межрайонцам», вместе с которыми на 6-м съезде РСДРП (б) принят в большевистскую партию. Член корпусного комитета Юго-Западного фронта. В октябре член Всероссийского бюро Военного организации при ЦК РСДРП (б), член Петроградского ВРК и комиссар ВРК в Преображенском полку. Делегат 2-го Всероссийского съезда Советов, избран членом ВЦИК. Один из руководителей взятия Зимнего дворца, арестовывал министров буржуазного Временного правительства и сопровождал их в Петропавловскую крепость. Участвовал в разгроме Керенского — Краснова мятежа 1917, был ранен. В ноябре назначен чрезвычайным комиссаром Юго-Западного фронта. Участвовал в борьбе против Центральной рады, был ею в декабре 1917 арестован, приговорён к смертной казни. В ночь на 26 января 1918 освобожден в Киеве советскими войсками, назначен комиссаром Киева по гражданским делам. Погиб при отступлении советских войск с Украины»
В этой заметке в авторитетной Большой Советской Энциклопедии видны сразу все стандартные криптовские приёмы сокрытия правды. Видны сразу все характерные пропуски в биографиях крипто: Приехал Чудновский из США на пароходе Троцкого. Вместе с кем Чудновский арестовывал министров в Зимнем, стало известно только через 80 лет. Был комиссаром Троцкого по присоединению отсоединившейся Украины. Обратите внимание на нелепость фразы «освобожден из тюрьмы в Киеве 26 января 1918 года советскими войсками». На тот момент – январь 1918 года, «красной армии ещё не было», а «советских войск» и подавно. В распоряжении Троцкого были только те, "ни в зуб ногой" не говорившие по-русски нью-йоркские гангстеры, которых Троцкий привёз из Нью-Йорка и которые взяли в январе 1918 года Киев, который всё равно тут же обратно взяли немцы, когда и погиб Чудновский.
Питирим Сорокин продолжает: - Арестованных министров Временного правительства (под конвоем Гриши Чудновского) пешком погнали в Петропавловскую крепость. Часть министров, разумеется, которые работали на большевиков, были отпущены, тот же министр продовольствия, создавший в Петрограде хлебные очереди http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Bread.jpg С. Прокопович http://www.hrono.ru/biograf/prokopovich.html (который эмигрировал в США); министр внутренних дел почт и телеграфов А. Никитин; министр труда К. Гвоздев и другие крипты. Весьма интересна личность министра иностранных дел Терещенко, в июле участвовавшего, (а значит бывшего в курсе генеральной линии Евреонала), участвовавшего в переговорах со Специальной секретной американской миссией Элияху Рута, о которой не было известно тогда даже секретарю Керенского Питириму Сорокину, и о которой он даже здесь и не упоминает. Терещенко был тоже отпущен, понятно почему – типичный крипт: http://hronos.km.ru/biograf/tereshenko.html «Терещенко Михаил Иванович (18 марта 1886 - 1 апреля 1956). Из семьи крупнейших сахарозаводчиков и землевладельцев (личное состояние ок. 70 млн руб.). Учился в Лейпцигском университете, затем сдал экстерном экзамены по курсу юридического факультета Московского университета. С февраля 1911 по август 1912 чиновник особых поручений (без содержания) при Дирекции императорских театров. Камер-юнкер. Владелец издательства «Сирин». После начала мировой войны работал в организациях Красного Креста, с июля 1915 возглавлял Киевский военно-промышленный комитет, был избран товарищем председателя Центрального военно-промышленного комитета. С конца 1916 участвовал в возглавлявшемся А.И. Гучковым заговоре. Со 2 марта 1917 министр финансов в первом составе Временного правительства. 5 мая 1917 назначен министром иностранных дел, 1 сентября — членом Директории 5 сентября 1917 — заместителем министра-председателя. С 25 сентября 1917 вновь во главе внешнеполитического ведомства. В ходе Октябрьской революции арестован в Зимнем дворце; после освобождения эмигрировал. В эмиграции продолжал свою деятельность финансиста и предпринимателя. Умер в Монако»).


Питирим Сорокин продолжает: - В редакции моей газеты я написал свою первую статью о победителях, клеймя их как убийц, насильников, бандитов и грабителей, и подписал ее полным именем, невзирая на протесты моих коллег и даже наборщиков. «Пусть стоит, — сказал я, имея в виду подпись. — Мы все сейчас так или иначе смотрим в лицо смерти». Моя статья имела такой успех, что тираж этого выпуска нам пришлось увеличить в три раза против обычного. Мои друзья попросили меня не ночевать дома, и я решил последовать их совету. Кроме того, я согласился изменить свою внешность и перестал бриться. Многие поступали так же, брившиеся отращивали бороды, бородатые начинали брить лица.
Керенский потерпел поражение. Большевики захватили банки, государственные и частные, и моего друга Пятакова назначили комиссаром финансов (Георгий Пятаков http://www.hrono.ru/biograf/pyatakov.html – ещё один киевский миллиардер-сахарозаводчик, который убил своего родного брата. Подробнее у Бориса Соколова: http://zarubezhom.com/sokolov1.htm). С фронта приходят новые леденящие душу новости. Генералиссимус Духонин убит вместе с сотнями других офицеров Наша армия превратилась в дикую, беспорядочно бегущую толпу, сметающую все на своем пути. Германское вторжение неизбежно.

(Главнокомандующий Н.Н. Духонин убит 20 ноября (1 дек) 1917 года). Вы понимаете по этому упоминанию Сорокина, что в конеце 1917 года захват Петербурга немцами был неизбежен, почему Ленинское перемирие с пославшим его немецкими евреями было тогда равносильно победе. Это опять "наши договорились с вашими". В то время как Троцкий ровно на следующий день после победы своего путча стал требовать наступления на Берлин, каковое ему, ввиду противодействия Ленина, удалось начать только в 1920 году (русско-польская война). Подробности в http://zarubezhom.com/antigulag.htm Прим. Стол.)


Сегодня мой коллега Аргунов, один из основателей партии эсеров, попался в лапы «кошке». Издание газеты теперь будет сопряжено с большими трудностями. Вторжения в редакционные помещения и типографии стали обычным делом. Большевистские солдаты уничтожают отпечатанные тиражи и даже печатные машины. Формально мы подчиняемся приказам о прекращении издания газеты, но каждый раз она немедленно появляется под несколько видоизмененным названием. «Воля народа», запрещенная вчера, сегодня появилась под названием «Воля», потом «Народ», затем «Желание народа» и т. д. Газета «День» появляется как «Утро», «Полдень», «Вечер», «Ночь», «Темная полночь», «Час ночи», «Два часа ночи». Важно то, что наши газеты продолжают выходить. Читатель, не доставший газету утром, прочитает ее вечером.
Сегодня опять я едва избежал ареста.
Наше домашнее меню стало, мягко говоря, экзотическим.
Нет хлеба, но вчера в маленькой лавке мы нашли несколько банок консервированных персиков. Вместо хлеба испекли «печенье» из картофельной кожуры, и оказалось, что это вполне можно прожевать. Да здравствует революция, стимулирующая изобретательность и заставляющая людей быть более скромными в своих аппетитах и желаниях!
Выборы в Учредительное собрание должны быть проведены но всей России, Эти выборы — ответ страны на большевистскую революцию. Если коммунисты правы, то они получат большинство голосов. Очень скоро мы узнаем вердикт России. Конечно, большевики делают все, что в их силах, чтобы помешать выборам, а все, на кого объявлена охота, делают все возможное, чтобы обмануть охотников и облегчить проведение выборов"'. За последнюю неделю я выступал на двенадцати митингах.
Опубликованы предварительные результаты выборов в Учредительное Собрание. Большевики проиграли. Вместе с левыми эсерами они далеко позади правого крыла эсеровской партии по числу мест в Учредительном собрании. Я со своими товарищами набрал на выборах в Вологодской губернии около 90 % голосов". Вчера вечером мы отметили это в высшей степени экстравагантным банкетом. Каждый съел кусочек хлеба, половинку сосиски, консервированные персики и выпил чай с сахаром.
Большевики потерпели явное поражение. И все же мы знаем, что они не намерены смириться с этим вердиктом. Пока надеялись на благоприятный исход голосования, большевики не возражали против Учредительного собрания. Теперь они попытаются запретить и разогнать его.
Тем временем я продолжаю играть роль мышки, убегаюшей от кошки. По закону все депутаты имеют иммунитет против ареста, но закон — это одно, а большевистская практика — другое. Все дороги ведут сейчас не в Рим, а в тюрьму. Я устал и измучен, частью напряженной работой, частью голодом.

28 ноября (11 декабря)1917 года. По закону сегодня должно открыться Учредительное собрание. День выдался отличный. Прекрасное голубое небо, белый снег; на их фоне отлично смотрятся огромные лозунги и плакаты: «Да здравствует Учредительное собрание, хозяин России!» Толпы людей, несущие эти лозунги, приветствуют высшую власть в стране, настоящий голос народов России. Когда депутаты подошли к Таврическому дворцу, тысячи людей оглушительными криками приветствовали их. Но когда депутаты толкнулись в ворота дворца, они обнаружили их запертыми и охраняемыми вооруженными до зубов "латышскими стрелками". (Нью-йоркскими еврейскими гангстерами Троцкого, симулирующими «прибалтов. Вот пример одного из подобного рода "прибалтов" - прибалтийских и интернациональных криптоевреев. "Командарм Берзин Рейнгольд Иосифович. 12 декабря 1918 года" http://community.livejournal.com/photoarcheology/38841.html и http://fotki.yandex.ru/users/luber1959/view/28171/?page=0. Прим. Стол.).


Надо было что-то немедленно предпринимать. Вскарабкавшись на железную ограду дворца, я обратился к народу, а другие депутаты в это время перелезали через ограду во двор. Им удалось отпереть ворота, и толпа ворвалась во двор. Ошеломленные дерзостью маневра, латышские стрелки колебались, и в результате двери дворца открылись, и мы вошли внутрь, сопровождемые множеством горожан. В дворцовом зале провели заседание и призвали на нем российскую нацию защитить свое Учредительное собрание. Была принята резолюция, что невзирая на препятствия Учредительное собрание откроется 5 января.
Большевистский Совнарком пытался игнорировать эту резолюцию, но 20 декабря (2 января) также был вынужден был принять свою собственную резолюцию, назначавшую Учредительное собрание на 5 (18) января 1918 года.
Чтобы оно не сорвалось, мы ежедневно проводили митинги на заводах и среди солдат, В то же время лидеры эсеров продолжали работать над подготовкой основных законов и декретов, процедур и т. д. Эти совещания обычно проходили у меня на квартире. (Петроградская сторона, Большой пр, 13, кв 8).
Печать разрушения тяжело легла на Петроград. Вся деловая жизнь замерла. И ночью и днем мы слышали шум стрельбы. Безумие опустошения и грабежей захлестнуло города и даже сельские районы. Армия больше не существовала, и немцы могли идти куда угодно. Сегодня последний день 1917 года. Я вспоминаю прошедший год с чувством горечи и разочарования.
На Новый год мы собрались вместе, депутаты и руководители партии эсеров.Глухая тоска, смешанная с мрачной решимостью умереть, сражаясь за свободу, сквозила в наших разговорах. Этот нездоровый энтузиазм достиг апогея после слов, произнесенных моим другом Кондартьевым Н.Д., когда мы слушали знаменитую арию из оперы Мусоргского «Хованщина»:
"Ох ты, родная матушка Русь, нет тебе покоя, нет пути, грудью крепко стала ты за нас, да тебя ж, родимую, гнетут. Что гнетет тебя не ворог, знай, чужой, непрошеный, а гнетут тебя, родимую, все ж твои робята удалые; в неурядицах да в правежах ты жила, жила, стонала, кто ж теперь тебя, родимую, кто утешит, успокоит?.."
Эта ария потрясла нас до глубины души. И тогда К. сказал: «Мы не знаем, кто спасет Россию. Но как бы ни была тяжела сейчас твоя доля, дорогая Россия, ты не погибнешь. Восстанешь из пепла великой страной и великой нацией, самой могучей из всех держав на земле. Если для этого потребуется положить наши жизни, мы готовы».
Новогодний праздник закончился. Перспективы на 1918 год не ясны, но я верю в мою страну и ее историческую миссию.

(Хорошо писать на мажорной нотке, когда пишешь мемурары через 40 лет и СССР уже соперник криптоеврейским США. Экономист Кондратьев Н.Д. http://en.wikipedia.org/wiki/Nikolai_Kondratiev - был зам. министра продовольствия на момент большевистского путча, - зам. вот этого еврея Сергея Прокоповича: http://www.hrono.ru/biograf/prokopovich.html, то есть благодаря работе именно этих крипто-экономистов как Кондратьев и Прокопович в Петербурге были километровые хлебные очереди http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Bread.jpg . У «крестьянина» Сорокина в друзьях,между прочим, одни криптоевреи. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%8C%D0%B5%D0%B2,_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%D0%94%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87),

 

Глава восьмая.

 

ИЗ БЕЗДНЫ: ГОД 1918-й

 

В КРЕПОСТИ СВЯТЫХ ПЕТРА И ПАВЛА

 

Попался! Наконец-то большевистская «кошка» поймала свою мышь, и теперь у меня масса времени для отдыха. Я был арестован 2 января 1918 года. После заседания комитета Учредительного собрания мы с Аргуновым пошли в редакцию «Воли народа». Поднявшись на третий этаж дома, где она находилась, мы не заметили ничего необычного, но, когда открыли дверь, обнаружили пять или шесть человек с направленными на нас револьверами.
— Руки вверх! — закричали они.
— В чем дело?
— Вы оба арестованы.
— Члены Учредительного собрания не подлежат аресту, — сказал я, прекрасно понимая бесполезность моих слов.
— Забудьте об этом. Нам приказано арестовать вас. Вот и все.
Час спустя нас на автомобиле доставили к месту назначения,
и мы оказались за стенами Петропавловской крепости — петроградской Бастилии.
В кабинете коменданта крепости мы увидели шесть-семь большевистских солдат, занятых пустой болтовней. Некоторое время они не обращали на нас внимания, но один тип, играя револьвером, раз или два направил его в нашу сторону. В конце концов мы нарушили свое молчание.
— Заключенным разрешается видеться с родными и получать от них еду, одеяла, книги и белье?
— Вообще да. Но вам — нет.
— Почему?
— Потому что вы заслуживаете не просто заключения, а не¬медленной казни.
— За какие же грехи?
— Попытку покушения на жизнь Ленина".

(1 января (14 января) 1918 года машина, в которой ехал Ленин была обстреляна. (Этот случай подробно описан у Соколова: http://zarubezhom.com/sokolov1.htm Прим. Стол. Никто не пострадал. Сообщение о покушении было опубликовано в «Правде) 3 (16) января. Это было за 4 дня до Учредительного собрания и использовано для проведения массовых арестов, в результате чего на Учредительном собрании только большевики появились в полном составе, а остальные, только кто уцелел.).
Эта новость была действительно очень интересной. Пока мы переваривали ее, комендант Павлов, известный своей патологической жестокостью, вошел в комнату и, холодно взглянув, приказал солдатам препроводить нас в камеру № 63. Через несколько минут двери камеры в Трубецком бастионе, лязгнув, закрылись за нами. Итак, теперь мы — заключенные Петра и Павла.
Шестьдесят третий номер этого знаменитого бастиона крепости представлял собой маленькую каморку с плотно зарешеченным окошком. В ней было грязно и холодно, по стенам текли полузамерзшие струйки воды. Койки или стульев не было. Вместо этого на полу просто валялся рваный соломенный матрац. Когда наши глаза привыкли к полутьме, мы различили силуэты двух человечков, нарисованные карандашом на стене, и краткую подпись: «В этой камере находились в заключении посол Румынии и атташе румынского посольства». Их арестовали несколькими днями раньше, и сейчас мы попали в камеру, куда их поместили вначале.
— По крайней мере, какое-то утешение — оказаться в столь аристократическом месте, — заметил Аргунов.

— Ладно, — сказал я, — в царских тюрьмах сидеть довелось, посидим и у коммунистов. Именно этот разнообразный опыт и сделал из меня практика и теоретика криминологии.
— Пожалуй, буду звать тебя рецидивистом, — пошутил Аргунов.
— Ладно, мы ведь в своей компании, — огрызнулся я.
Мы продолжали подтрунивать друг над другом, и, когда Аргунов упомянул о чувстве голода, я напомнил ему, что коммунисты самые умные и они лучше нас знают, хотим ли мы есть. Проведя около часа в зубоскальстве, легли спать, притулившись вдвоем на сыром и рваном соломенном мате. В тишине и темноте наши души боролись с тайными опасениями. Я думал о жене, напрасно ожидающей меня дома, ее страданиях, когда она узнает причину моего отсутствия, о трудностях, стоящих перед Учредительным собранием, о судьбе нашей газеты. Эти беспокойные мысли вместе с холодом, сыростью и голодом отогнали сон. Неожиданно мой товарищ по камере, также неспящий, начал смеяться:

--- Предполагал ли кто из нас, готовивших и приветствовавших революцию, что его когда-нибудь арестует революционное правительство?
Мы посмеялись вместе, и я спросил Аргунова:
--- Что общего у этой камеры и царской тюрьмы, где ты
сидел?
- Ничего! Между ними такая же разница, как между постоялым двором и первоклассным отелем.
- Ага, это и доказывает, что ты контра.

Опять тишина, прерываемая звуками падающих капель воды, периодическим стаккато пулеметного огня и ежечасным боем крепостных курантов, вызванивающих «Сколь славен наш 'Господь...»". Сколько сотен революционеров прошлого слушали этот колокольный звон! Какие трагедии разыгрывались под эти звуки! За два столетия эти толстые стены видели отчаяние, страх, смерть и казни. Внутри крепостных стен покоятся кости многих революционеров. Здесь в крепостном соборе лежат останки Романовых от Петра I до Александра III. Тени мятежников и самодержцев наблюдают за ураганом революции, яростно проносящимся над их прахом. Революция закончится, ее действующие лица исчезнут, но тени эти останутся в крепости дожидаться новых комедий и трагедий, разыгрывающихся на земле.
В семь утра дверь камеры отворилась, и охранник принес горячую воду, немного сахара и четверть фунта хлеба каждому из нас. «Вас скоро переведут в более удобную камеру, — сказал он ободряюще. — Я, по крайней мере, постараюсь». И достаточно быстро, примерно через час, он вернулся и бодро позвал нас: «На выход!»
Новая камера действительно была много лучше — суше и теплее, с двумя койками и подобием стола, прикрепленного к стене. — Здравствуйте, как дела?— голос приветствовал нас сквозь глазок, маленькую дырку в двери. — Кто мог подумать, что мы когда-нибудь свидимся тут!


Взглянув в глазок, я увидел профессора Кокошкина и доктора Шингарева, бывших министров правительства Керенского.

(Кокошкин Ф.Ф. – Юрист http://www.hrono.info/biograf/kokoshkin.html Шингарёв - математик потом врач, потом профессиональный политик: http://hronos.km.ru/biograf/shingarev.html - два характернейших еврея, сначала были переведены в Мариинскую больницу – где это вообще видано, чтобы большевики лечили врагов; видимо были переведены с целью, как и всех своих криптодеятелей, потом отпустить, но в Мариинской больнице случайно были убиты пьяной матроснёй. Поэтому вся крипто-интеллигенция и ужаснулсь, что "наших" стали убивать. И у тех, у кого всё просчитано, тоже случаются накладки. Пим. Стол.)


— Представители суверенного народа приветствуют вас в этой гробнице свободы, - сказал Авксентьев, бывший министр внутренних дел. (Классический еврей: http://www.hrono.info/biograf/avksen.html - естественно, выпущен на свободу, благополучно эмигрировал) .
Вскоре и другие подошли к нашей двери, поздравить с благополучным прибытием: министры Терещенко, Кишкин, Бернацкий (последний министр финансов Временного правительства – умер в Париже - руководитель партии конституционных демократов (классический еврей: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%BE%D0%BB%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%83%D0%BA%D0%BE%D0%B2,_%D0%9F%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%BB_%D0%94%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87,

Пальчинский, бывший военный комендант Петрограда (На самом деле это врач-физиотерапевт Кишин был по должности главным комендантом, а Пальчинский его замом, но поскольку Кишина было и не видно и не слышно, то на виду как "комендант" был "англичанин" Пальчинский. Прим. Стол), и Рутенберг, тоже зам. уполномоченного правительства по «водворению порядка в Петрограде» Кишкина, ставший впоследствии одним из отцов-основателей еврейского государства в Палестине. Они принесли нам хлеб, чай, сахар, несколько книг и тюремные новости. Арестованные сразу же после Октябрьской революции, они находились в крепости более двух месяцев и были старожилами, привилегированными жильцами, если так можно выразиться. Вместе с ними в самом дружеском расположении духа подошли и представители царского режима: Пуришкевич, лидер монархистов в Думе (Пуришкевич – классический евреи и историко-филолог http://www.hrono.info/biograf/purishkev.html и даже в американской ВИКИ: http://en.wikipedia.org/wiki/Vladimir_Purishkevich также освобождён); Щегловитов, бывший министр юстиции (характерный криптоеврей: http://www.hrono.ru/biograf/bio_sh/sheglovitov_ig.html, и Сухомлинов, военный министр в царском правительстве. (литовский криптоеврей http://en.wikipedia.org/wiki/Vladimir_Sukhomlinov потом эмигрировал) Они все познакомились с нами, и я представляю, какое удовольствие получили, видя членов нового правительства в тех же обстоятельствах, что и они сами.
(Одни криптоевреи собрались. То есть вы видите, что суть большевистского путча 1917 года – это победа евреев-экстремистов над евреями-умеренными. Никто не будет расстреливать своих однокровников без крайней нужды, все они были свои люди, как сейчас говорят, «НАШИ». Все они тогда были отпущены большевиками на свободу и разъехались по заграницам, видимо, в обмен на жизнь, обещав своим большевистским братьям по крови не мешать им. Только Пуришкевич и Щегловитов продолжали спорить с большевиками. Пуришкевич, говорят, умер от тифа в Новороссийске. А Щегловитов был снова арестован и расстрелян. Сам Питирим Сорокин был отпущен на свободу и выслан, даже будучи второй раз схвачен ЧеКа. Был бы он отпущен ЧеКа, если бы он действительно был «вологодский крестьянин» - гой, за которого он всю жизнь себя выдавал? Вот сейчас - 2009 год снова в России есть признаки замены сегодняшнего умеренного «демократического» еврейского режима на экстремистский - партии азербайджано-израильско-российского гражданина Каспарова, который претендует стать новым Троцким. Прим. Стол.)

- В четыре часа дня нас вывели во двор тюрьмы на прогулку, и мы получили хорошую возможность встретиться с друзьями. Их внешность изменилась к худшему: Кокошкин и Шингарев выглядели по-настоящему больными. Терещенко, большой comme it faut (щёголь), всегда ЧИСТО выбритый и изысканно одетый, превратился в бородатого мужчину в потрепанных брюках и свитере. Пуришкевич выглядел, как дворник, чьи обязанности, впрочем, он и в самом деле исполнял в тюрьме. У Кокошкина и Шингарева оказалась открытая форма туберкулеза, и их вскоре перевезли в Мариинскую больницу. Расхаживая туда и обратно по двору, товарищи предупреждали, что наше положение в крепости очень опасно. Охрана бастиона, меньшевики-интернационалисты, были приличными людьми, но гарнизоном крепости управляли большевики. В связи с якобы имевшей место попыткой покушения на Ленина они выпустили прокламацию, угрожавшую всем узникам крепости Варфоломеевской ночью и армянской резней. «Чем быстрее уничтожим всю «контру», тем будет лучше для дела революции», — говорилось в заключительных строках этого воззвания (Газета «Правда» 3 января (16) 1918 года).
Позже мы узнаем правду об этой «попытке» покушения на Ленина. Шина его автомобиля лопнула, и Ленин испугался, приняв хлопок камеры за пистолетный выстрел. Вот и все, что стояло за этим. (Сорокин не прав. См. у Соколова http://zarubezhom.com/sokolov1.htm) .
Мало-помалу мы привыкли к жизни в тюрьме. В семь утра был подъем, и мы получали кипяток, немного сахара и четверть фунта хлеба на день. В полдень мы обедали горячей водой, в которой плавало несколько Капустин и крошечный кусочек мяса. В четыре часа дня давали чай, т. е. просто горячую воду, и в семь вечера ужин — еще немного горячей воды.
Наша диета состояла из очень большого количества кипятка и почти ничего сверх этого. Но, поскольку друзья по несчастью давали нам дополнительно какую-то еду, мы не умирали от холода. Мрачность тюрьмы была едва выносима. В нашей камере с одним высоко расположенным окошком, выходящим на крепостную стену, читать было трудно даже в полдень. Утром и после обеда в камере становилось совсем темно. Иногда электрический свет включался между шестью и десятью часами вечера, часто не более, чем на один час. Большую часть своего времени нам приходилось проводить в тоскливом безделье. Трудности жизни в условиях революции, однако, развили в нас острое чувство юмора, которое помогало переносить испытания с определенной философической отрешенностью.
Разговаривая с друзьями во время получасовой ежедневной прогулки, обмениваясь новостями, счищая снег и скалывая лед во дворе тюрьмы и рассматривая подолгу голубое небо над крепостью, мы поддерживали свое физическое состояние и дух. Часы предвечерней темноты и ночи тянулись очень медленно. Мы проводили их, лежа или меря камеру шагами, в бесконечных мыслях о семье, друзьях и нашей несчастной стране. Только неделю спустя после ареста мы получили сведения о наших женах. Госпожа Аргунова была арестована одновременно с нами, и я боялся, что мою жену тоже могли взять. Где она сейчас? Если на свободе, то как ей живется? Существование в Петрограде было таким опасным, что я сходил с ума от беспокойства.
С большим волнением мы ждали приближающуюся дату открытия Учредительного собрания. Интенсивная стрельба около полудня 5 января обеспокоила нас, но мы старались уверить себя, что это всего лишь обычная «музыка» революции
(Это был расстрел «прибалтами» - нью-йоркскими гангстерами Троцкого мирной демонстрации в поддержку Учредительного собрания. См. у Соколова полное описание: http://zarubezhom.com/sokolov1.htm Расстрел произошёл на углу Невского и Литейного проспектов. Там до сих, несмотря на смену властей и после 1991 года приход к власти, якобы, «демократов», нет памятника расстрелянным. Количество демонстрантов было по подсчётам прессы около 60 тыс. человек. Может это фото оттуда? http://www.justiceforkhojaly.org/img/timeline/03.jpg а не с царского времени? Те, кто таки прорвались к Таврическому дворцу, были встречены там залповым огнём. Прим. Стол.)

- В восемь вечера мы выяснили, частично через охранника, частично из вечерних газет, которые он принес, что Учредительное собрание открылось. Церемония открытия, выборы председателя, первые речи, буйство толпы на галерке и тихое, как бы с оглядкой, поведение депутатов, поставленных в ужасные условия, — все это мы и ожидали.
(Председателем Учредительного собрания избрали двурушника В.М. Чернова, типичного еврея: http://www.hrono.ru/biograf/cherbov.html который приехал из-за границы, то есть или с Троцким или с Лениным, и которому большевики потом дали уехать за границу. В.М. Чернова, о котором член ЦК партии эсеров И. Бунаков (Крипт - он же Фундаминский Илья Исидорович) сказал «….Чернов негодяй, но он может тринадцать речей в один день произнести!» (См. воспоминания З.Н. Гиппиус «Дмитрий Мережковский». М. 1991. стр. 460. Да, для криптов тринадцать речей в один день - это конечно большой плюс).

- Я был немало изумлен, прочитав в той же газете речь, которую собирался произнести на первом заседании. Она была весьма подробно изложена, и только те, кто был осведомлен о моем аресте, знали, что на самом деле моего выступления не было вовсе. Утренние газеты печатались заранее, и в них не могла попасть информация, что реальная ситуация вокруг Учредительного собрания была днем крайне критической. Тысячи людей вышли утром на улицы приветствовать его, но их встретили пулеметами большевики, убив и ранив много народа. Улицы, как мы узнали позже, были усеяны телами тех, кого настигли пули. Таков был прием, оказанный большевиками Учредительному собранию России и невооруженным горожанам, которые вышли на улицы, чтобы своими глазами увидеть осуществление заветной мечты российского народа. Узнав эти ужасные новости, мы пришли к выводу, что разгон Учредительного собрания и арест депутатов неминуемо произойдет в ближайшие несколько часов.
На следующее утро, в день святой Епифании, нам разрешили присутствовать на службе в крепостном соборе св. Петра и Павла. Мы слушали, стоя среди саркофагов российских императоров, мирно спящих вечным сном.
«Учредительное собрание разогнано», — прочитали мы в тот день в газетах. Совершенно павшие духом, после обеда узники собрались в тюремном дворе, чтобы попрощаться с Кокошкиным и Шингаревым, которых в тот вечер должны были перевести в больницу.
Днем позже один из охранников, разносивший обед, сказал: «Слыхали что-нибудь о своих друзьях?» — Нет. А что произошло?
— Вчера ночью их убили коммунисты, ворвавшиеся в больницу.
В ужасе мы выслушали этот рассказ. План убийства Кокошкина и Шингарева был замыслен еще когда они сидели в крепости, причем с полного одобрения коменданта Павлова. (В. Н. Павлов, член РСДРП (б) член Петроградского ВРК, комендант Петропавловской крепости).
«Я должен сказать вам, — добавил охранник, — что и вас могут попытаться убить. Мы постараемся помешать этому, но если их придет много, единственное, что мы сможем сделать, — открыть двери камер и ворота этого сектора двора. Только из тюремного двора все равно нет выхода».
— В крайнем случае, сделайте хоть это, — попросили мы. — Лучше умереть во дворе, чем в камерах, как крысам в ловушках.
(На самом деле, оказалось, что в Петропавловской крепости они как раз и уцелели под охраной. Прим. Стол.)
Снова вернулись мучавшие нас мысли о Кокошкине и Шингареве. Было трудно представить себе что-либо более бессмысленно жестокое, чем это убийство. Оба этих человека посвятили свои жизни служению обществу и Отечеству, а сейчас, мертвые, превращены во врагов народа. Наступила ночь, но нам было не до сна.
Около 11 вечера мы услышали голоса, звуки отпираемых и закрываемых дверей, бренчание ключей. «Не тревожьтесь, — сказал охранник через дверь. — Это просто прибыли новые заключенные».

«Чертова перечница», антибольшевистский журнал, напечатала следующие «социальные заметки» о тех днях: «С блеском открылся зимний сезон на курорте Петропавловской крепости. Бывшие министры, государственные мужи, политики, народные избранники, писатели и другие почтенные господа царского и Временного правительства, депутаты Советов и Учредительного собрания, лидеры монархистов, кадетов, социал-демократов и социал-революционеров собрались на этом прославленном курорте, знаменитом своими методами лечения холодом, голодом и принудительным отдыхом, иногда прерываемыми хирургическими операциями, убийствами и прочими зверствами. Есть основания надеяться, что в ближайшем будущем избранный круг пациентов станет еще больше и еще более блистательным».
В некотором смысле условия нашего заключения стали лучше. (То есть большевистские криптоеврейские братья о них, о которых забыли в суматохе, вспомнили наконец. прим. Стол.) Мы получали письма, и дважды в неделю разрешалось посещение близкими родственниками. Еженедельные встречи с женой и одним из дорогих друзей были моментами счастья в моей тюремной жизни. Однажды меня навестил крестьянин из Вологодской губернии, чем я был очень тронут.
— Антихристы! Что они делают с тобой? — яростно возмущался он.
— Осторожно, приятель, — предостерег я, — они могут арестовать тебя.
— Пусть арестуют. Мне шестьдесят семь лет. Что эти негодяи могут мне сделать? Ничего!
Моя жена и друзья прилагали все силы, чтобы добиться нашего освобождения. Пока их усилия были тщетны, но не безнадежны.
Нас подбодрило и известие о том, чти убийство Кокошкина и Шингарева вызвало бурю негодования в Петрограде, что даже Ленин осознал преждевременность подобных зверств и временно приостановил их.
Ничто не вечно в этом мире, кончилось и наше заключение в Петропавловской крепости. Как-то вечером охранник зашел в мою камеру и неожиданно объявил: «Ваша жена и друг сейчас в конторе с ордером на освобождение. Собирайте веши и на выход». Другом оказался человек, с которым я был мало знаком, — старый революционер по фамилии Крамаров. (Как известный криптоеврейский киноартист Савелий Крамаров. Еврейская фамилия. Прим. Стол.). Сейчас он был одним из интернационалистов и сотрудничал с большевиками. Тем не менее, он храбро выступал против методов ЧК и, услышав о моем аресте, активно включился в работу но моему освобождению. Сейчас, когда дело успешно завершилось, он лично пришел в крепость убедиться, что я покинул тюрьму без насилия со стороны охраны. Уходя, мы остановились у конторы, чтобы подписать пропуск, и Крамаров, обращаясь к звероподобному Павлову, с презрением сказал: «Ну, прохвост, как думаешь, когда тебя вздернут? Эти слова, казалось, совсем не обидели коменданта, а, наоборот, были ему приятны. «Какой черт сумеет вздернуть меня?» — спросил он, смеясь. Крамаров ответил, что знает множество людей, которые бы с удовольствием сделали это, на что Павлов самодовольно сказал: «Я знаю, но большинство из них сейчас здесь, в крепости».
Через десять минут я покинул Петропавловскую крепость, где провел в заключении пятьдесят семь дней и ночей.
(Сорокин не желает говорить, что их всех, очевидно, выпустили с подпиской не заниматься политической деятельностью. Прим. Стол.)

КОШКИ МЫШКИ

 

Проведя около недели в Петрограде, мы с женой уехали в Москву. (Москва была провозглашена столицей 10 марта 1918 года). Город Петра Великого умирал, и вместе с ним уходила целая эра российской истории, период, который за два столетия превратил Московскую Русь и Российскую империю, добившуюся великих достижений в искусстве, литературе и науках. Теперь все это было в прошлом, даже правительство большевиков переезжало в Москву''. (Население Петрограда уменьшилось за 5 лет с 1917 года по 1923 год в 10 раз, с около 2 миллионов до около 200 тысяч человек. Прим. Стол.)
В первопрестольной продолжалась деятельность всех антибольшевистских групп. «Союз возрождения России», «Союз защиты родины и свободы», эсеры, меньшевики, конституционные демократы сообща работали над главной задачей: разрабатывали план общего восстания против большевиков и немецких оккупантов. В правительственном стане возникли трения, левые социал-революционеры возмутились из-за позорного малодушия большевиков перед германскими войсками. Начался также конфликт между большевиками и чехословацкими легионерами. Одним словом, лидеры коммунистов так дискредитировали себя, что им осталось только искать поддержку и опираться на военную силу: латышские части, отряды, созданные из немецких и австрийских военнопленных, китайцы и вообще все авантюристы и уголовники составляли ее костяк (То есть военная сила в "Северной Коммуне" - "Совдепии", начиная с нью-йоркских гангстеров Троцкого, была в основном иностранная. В то время как англо-американская коалиция, которая «мочит» всех на земном шаре до сих, начала интервенцию со всех морских портов России на Севере, Дальнем Востоке, Балтийском, Чёрном и Каспийском морях. Подробности у Стол. http://zarubezhom.com/antigulag.htm ) Настоящее царство большевистского террора началось именно тогда, в условиях неблагоприятного для них общественного мнения.
Мы приступили к изданию газеты «Возрождение», но, как только был напечатан первый номер, большевистские агенты сделали налет на редакцию, пытаясь арестовать редакторов. Они уничтожили весь тираж, разбили формы и матрицы, сломали печатные станки. Тем не менее мы продолжали готовить газету и в течение месяца регулярно выпускали ее. Игра в кошки-мышки началась снова, но на этот раз гораздо более жестокая.
В Москве тогда я встретился с Керенским, которого не видел с большевистского переворота. Придя к нему на конспиративную квартиру, я увидел длинноволосого, бородатого мужчину к очках с толстыми синими стеклами, всей внешностью напоминавшего интеллектуала периода 60—70-х годов прошлого века. Непосвященный человек не поверил бы, что этот мужчина был еще несколько месяцев назад фактическим правителем России.
В конце мая многие депутаты Учредительного собрания и члены «Союза за возрождение России» начали покидать Москву для выполнения особых миссий в соответствии с разработанным планом освобождения России от коммунистической власти и германских войск. Я был послан в Великий Устюг, Вологду и Архангельск. (То есть Питирим Сорокин, несмотря на подписанные условия освобождения, снова начал политическую деятельность. Прим. Стол.)

В Архангельске в это время была настоящая мясорубка. Большевистский комиссар («пианист») Кедров казнил людей сотнями и даже тысячами. Свои жертвы коммунисты расстреливали, топили или забивали до смерти. Чувствуя, как шатается почва под ногами, они пытались укрепить свои позиции безудержным террором.


(Большое примечание. Весьма показательная обширная семейка криптоевреев «Кедровых», ядро которых образуют три сестры Дидрикиль: Реббеки, Нины и Августы, которые были женаты на трёх большевистских лидерах: Подвойском, Кедрове и Артузове.
М. С. Кедров — участник трёх революций, известный военачальник Красной Армии, один из первых советских чекистов и соратников Ф. Э. Дзержинского http://www.hrono.ru/biograf/kedrov.html и муж участницы Октябрьской революции и гражданской войны О. А. Дидрикиль. http://museum.novsu.ac.ru/body.php?chap=people&sub=78 . Также известной как Ревекка Пластинина-Майзель, см. http://www.solovki.ca/writers_023/melgunov.htm , http://www.nefedor.com/vc/samisdat/2/2123e-rp.htm, http://www.jewniverse.ru/RED/Solzhenitsin/dvesti16.htm. Её две сестры, Нина — жена Н. И. Подвойского, а Августа — жена Х. Фраучи (их сын — А. Х. Артузов)
«Кедров Михаил Сергеевич - Начальник ВЧУ в северных областях, отличался паталогической жестокостью, уничтожил тысячи людей в ходе карательных операций, ввёл практику заполнения барж арестованными и затем расстрела до потопления барж. Подробное изложение преступлений Кедрова содержится в книге С.П. Мельгунова «Красный террор» М. «Постскриптум».1990» http://zarubezhom.com/redterror.htm . Как один криптоеврей М.С. Кедров убивал другого криптоеврея – из «либералов» Михаила (Осиповича) Иосифовича Меньшикова http://www.pravaya.ru/ludi/450/348 описала его жена.
http://feb-web.ru/feb/rosarc/ra4/Ra4-239-.htm


«Как убили моего мужа,
М. О. Меньшикова, в г. Валдае Новгородской губ».


Жена М.С. Кедрова - патологическая садистка Ребекка Пластинина-Майзель. Именем этого палача Кедрова, «Михаил-Сергеича», (как Горбачёва), хотя никакой он по еврейским законам имя-образования не «Михаил-Сергеич» ни «Кедров», а какой-нибудь алиен «Мойша бен Цви» - до сих пор названа улица в Москве. ВИКИ: «Улица Кедрова в Москве названа в память советского деятеля Михаила Сергеевича Кедрова (1878—1941). До 1963 г. — 3-я Черёмушкинская ул. по расположению на территории бывшего с. Черёмушки. Улица Кедрова расположена неподалеку от станции метро «Академическая». Соединяет улицы Ивана Бабушкина и Новочеремушкинскую. М.С.Кедров (1878-1941) родился в Москве, в семье дворянина. Учился на юридическом факультете МГУ, за участие в студенческом движении был отчислен, продолжал учебу в Ярославле. Под надзором полиции находился с 1902 года, был арестован и сослан в Вологодскую губернию. В 1905 году Кедров -один из организаторов боевых дружин в Костроме. Вернувшись в столицу, организовал книжное издательство «Зерно». Вскоре типография была разгромлена, а Кедров заключен на три года в печально знаменитые «Кресты». В тюрьме штудировал Маркса и медицинскую литературу.В 1912 году эмигрировал в Швейцарию, где завершил медицинское образование в университетах Берна и Лозанны. Встретился с В.И.Лениным, который ценил Кедрова как стойкого революционера и прекрасного пианиста. (И вернулся в запломбированном поезде). С начала 1-й мировой войны Кедров в качестве военврача участвует в боях на Кавказском фронте. В мае 1917 года вернулся в Петроград, участвует в подготовке Октябрьской революции. После октября 1917 года Кедров становится комиссаром по демобилизации старой армии. Во время иностранной интервенции командовал войсками Северного фронта, участвовал в обороне Петрограда. Впоследствии работал в ВЧК, ВСНХ, Наркомздраве, в Госплане РСФСР, возглавлял Военно-санитарный институт (с 1934 г.)».
Евреи против евреев: «Артузов Артур Христианович (настоящая фамилия Фраучи). Отец троих детей - сына Камилла, впоследствии известного скрипача и преподавателя музыки, и дочерей Лидии и Норы. Родился 18 февраля 1891 года в селе Устиново Кашинского уезда Тверской губернии в семье сыровара». Обратите внимание, как типично подаются биографии криптоевреев, - по профессии и по месту рождения, типа: родился в селе, посёлке, городе, таком-то в семье рабочего, служащего, дворянина, крестьянина – неважно…: ВИКИ: «Родился в селе Устиново Кашинского уезда Тверской губернии в семье швейцарского сыровара, (итальянца по национальности) Христиана Фраучи. Мать Артузова Августа Августовна Фраучи (урожденная Дидрикиль) имела латышские и эстонские корни, а один из ее дедов был шотландцем. Всего в семье Фраучи было шестеро детей. С детских лет Артур Фраучи был знаком с известными революционерами-большевиками (террористами) Михаилом Кедровым и Николаем Подвойским, которые были частыми гостями в доме Фраучи….С февраля 1917 года работает инженером-проектировщиком в Металлургическом бюро профессора Владимира Ефимовича Грум-Гржимайло (ещё один характерный криптоеврей из известной криптоеврейской семьи http://www.rulex.ru/01049378.htm .
С декабря 1917 года по март 1918 работает секретарем Ревизионной комиссии Наркомата по военным делам республики в Вологде и Архангельске. В этот период Артур Фраучи получил свою вторую фамилию - Артузов, под которой вошел в историю отечественной контрразведки и разведки. С марта по август 1918 года был начальником партизанского отряда призывников – Северный фронт. Далее последовательно занимал должности начальника военно-осведомительного бюро Московского военного округа (организации выполнявшей функции контрразведки в Красной армии) и начальника активной части отдела Военконтроля Реввоенсовета республики (РВСР). В январе 1919 назначен особоуполномоченным Особого отдела ВЧК, затем - заведующим Оперативным отделом Управления Особого отдела ВЧК. Далее занимал должность помощника начальника Особого отдела ВЧК и заместителя начальника Особого отдела ВЧК – ОГПУ РСФСР. В период работы в Особом отделе участвовал в разгроме контрреволюционного подполья в Москве. В 1920 году во время советско-польской войны успешно ликвидировал польскую шпионскую сеть, действовавшую на территории РСФСР. 18 июля 1921 года президиумом ВЦИК награжден орденом Красного Знамени. В июле 1922 году Артузов назначен начальником контрразведывательного отдела (КРО) ОГПУ СССР. В должности начальника КРО Артузов руководил ставшими легендарными операциями «Трест» и «Синдикат-2», а также несколькими десятками других менее известных. В результате операции «Трест», длившейся с 1922 по 1927 год, была полностью скована разведывательно-подрывная деятельность белоэмигрантских объединений на территории Советского Союза. В результате операции «Синдикат-2» был арестован знаменитый боевик партии эсэров, а с 1921 года руководитель антисоветской эмигрантской организации «Народный союз защиты родины и свободы» Б.Савинков. Еще одним замечательным успехом Артузова был арест в 1925 году знаменитого британского агента Сиднея Джорджа Рейли он же одессит Соломо́н или Самуи́л или Зи́гмунд Розенблю́м http://www.peoples.ru/military/scout/rozenblum/.
Одна из сестёр Дидрикиль - Нина Дидрикиль была женой Подвойского. Подвойский Николай Ильич из Черниговской губернии – «духовный семинарист» http://www.hrono.ru/biograf/podvoiski.html Специально приведу из американской книги фото этого криптоеврейского "пролетария" Images/Deyateli-Podvoysky2.JPG Весьма примечательная личность тем, то в советское время, поскольку про Троцкого говорить было нельзя, а Ленин, был в Финляндии, выдавался, в месте с ещё одним криптоевреем Антоновым-Овсеенко http://en.wikipedia.org/wiki/Vladimir_Antonov-Ovseenko за главного организатора и руководителя штурма Зимнего дворца, тогда как в действительности их было три: «25 октября Петроградский ВРК создал для непосредственного руководства боевыми действиями полевой штаб из пяти человек, куда вошел Г.И.ЧУДНОВСКИЙ. Командование штурмом Зимнего дворца Военно-революционный комитет поручил трем своим членам: Н.И.Подвойскому, В.А.Антонову-Овсеенко и Г.И.ЧУДНОВСКОМУ. В частности, Григорий Исаакович ЧУДНОВСКИЙ участвовал в аресте Временного правительства. Вскоре затем он был назначен комендантом Зимнего дворца». Про нью-йоркского гангстера Чудновского мы уже выяснили. Тогда в Европе бушевала война, и в 1917 году с Запада можно было приехать в Россию или с Троцким или с Лениным, а из США однозначно только с Троцким. Только Бухарин в связи со спецзаданием, приехал из Нью-Йорка в одиночку через Японию.
«Подвойский Николай Ильич окончив духовное училище, поступил в Черниговскую духовную семинарию, исключен в 1901 за рев. деятельность и поступил в Демидовский юрид. лицей (Ярославль). в дни восстания - пред. ВРК и одним из руководителей штурма Зимнего дворца. Будучи командующим Петрогр. воен. округом, активно участвовал в ликвидации мятежа Керенского - Краснова, проявил при этом большие организаторские способности. В нояб. 1917 - марте 1918 нарком по воен. делам РСФСР». То есть «духовный семинарист» Подвойский стал Командующим Петроградским военным округом вместо смещённого генерал-майора Якова Герасимовича Багратуни и до Троцкого, Троцкий тогда предпочёл сначала пост наркоминдела http://zarubezhom.com/antigulag.htm , был наркомвоеном «Северной Коммуны»; как по-первости, по примеру «Парижской Коммуны», называлось большевистское государство.
Сын М.С. Кедрова и Дидрикиль-Пластининой-Майзель уважаемый в СССР человек: Бонифатий Михайлович Кедров (27.11 (10.12) 1903, Ярославль — 10 сентября 1985, Москва) — выдающийся советский учёный, философ и логик, химик, историк и методолог науки, психолог. Популяризатор науки.Член компартии с 1918 года. Доктор философских наук, профессор, специалист в области материалистической диалектики и философских вопросов естествознания. Академик АН СССР (1966; член-корреспондент 1960). Автор более тысячи научных трудов.Член Международной академии по истории науки (1963), иностранный член Сербской академии наук и искусств (Белград) (1965), Болгарской АН (1972), Германской академии естествоиспытателей "Леопольдина" (1972). http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/516917
Таким образом, три крупных большевика: Михаил Кедров, Николай Подвойский и Артур Фраучи (Артузов) были родственниками по жёнам Дидрикиль, и могли легко Пейсах вместе справлять. Прим. Стол.)


- В Вологодской губернии положение было несколько лучше, хотя красный террор ощущался и здесь. Я поэтому был вынужден пробираться в эти места с большой осторожностью, скрывая настоящий характер моей миссии, которая заключалась в организации поддержки в Устюге и Котласе планируемому свержению большевиков в Архангельске. Район Устюг - Котлас был важен для успеха задуманного. Расположенный между Вологдой и Архангельском, в устье трех рек Вычегды, Сухоны и Двины, он был центром сосредоточения огромных запасов провианта для военных нужд. (Сорокин имеет ввиду Сухонские склады, в которых хранилось резервное имущество всей российской армии). Будучи связующим звеном между антибольшевистской Сибирью и европейской частью России, район этот должен был сыграть важную роль в деле восстановления восточного фронта против немцев, свержении большевиков и возвращении власти Учредительному собранию. Планировалось освободить русский Север — Архангельск, Устюг, Вологду и Ярославль, с одной стороны, и регионы Поволжья и Центральной России — с другой, чтобы взять в кольцо обе столицы, захваченные болыпевистскими силами. То, что район Устюг — Котлас был для меня родным, где я обычно проводил летнее время, весьма помогало в вы¬полнении моей миссии.

(С этим планом было покончено путём англо-американской интервенции в Архангельск, которые под видом «борьбы с большевиками» зачистил регион от очагов русского сопротивления Троцкому и передали Троцкому вооружение. Подробнее у Столешникова в «Реабилитации не будет» http://zarubezhom.com/antigulag.htm . Это американские головорезы из зондеркоманды "Полярный медведь" в Архангельске: http://zarubezhom.com/Images/AmerikanskieGolovorezyvRossii.jpg Это американские головорезы издеваются над застреленным русским, фотографируясь на фоне его трупа: http://en.wikipedia.org/wiki/File:Polarbearexpedition.jpg Это парад английских моряков в Архангельске. http://zarubezhom.com/Images/IntervenziaArhangelsk2.JPG - А тут на верхнем снимке: парад американских войск в Архангельске. http://zarubezhom.com/Images/IntrvenziaArhangelsk.JPG На среднем снимке американское кладбище в Архангельске. А под нижним снимком подпись: "Матросы и морпехи шести наций поминают погибших". Видите, развиваются православные хоругви и православные попы проводят службу "за упокой" американских морпехов. В Архангельске до сих пор должно быть англо-американское кладбище, поскольку оно с тех пор было. А Николай Чайковский был главой правительства в Архангельске, пока англ-американская коалиция выполняла свою «чёрную операцию». Николай Чайковский в молодости; еврей сидит слева на полу: http://zarubezhom.com/Images/DeyateliTovarizi2.jpg : и в старости http://www.hrono.info/biograf/chaikov_n.html, умер в «городе всемирных революционеров» Лондоне. Прим. Стол.)

- В конце июня Николай Чайковский отбыл из Вологды на пароходе. Я изменил внешность и присоединился к нему в Устюге. Наш путь в Архангельск был опасным предприятием. Если бы коммунисты узнали, кто мы, нам пришлось бы по-настоящему туго. За три дня путешествия на пароходе мы несколько раз едва избегали опознания. Наши трудности усугублялись откладывавшейся высадкой британских экспедиционных сил и, соответственно, переносом даты свержения власти коммунистов в Архангельске. В конце концов мы решили, что Чайковский продолжит свой путь, а я вернусь в Устюг, чтобы закончить подготовку к свержению местных коммунистических властей в устюжско-котласском регионе. Несколько дней спустя большевики были изгнаны из Архангельска, и Чайковский стал там во главе новой демократической власти (С.С. Маслов стал военным министром). В Устюге все было готово к перевороту, но нарушение своих обещаний частью представителей командования английского экспедиционного корпуса радикально изменило ситуацию.

(Это очень важное замечание Сорокина, потому что «чёрная операция» англо-американской коалиции заключалась в том, чтобы, ввиду непопулярности большевиков в мире, самим непосредственно, в помощи большевикам, - не отсвечиваться; использовать американского еврея Масарика в обмен на подарок тому государства «Чехословакия», которого до этого никогда в истории не существовало; забрать у Троцкого золото, доставить ему вооружение, военных инструкторов, попутно делая кое какие самые необходимые карательные операции. И как только англо-американцы это сделали, они свернулись и уехали, бросив всё и всех кто на них рассчитывал, забрав с собой только руководство типа Керенского, генерала Якова Георгиевича Багратуни, Николая Чайковского и т.п. Подробно тут: http://zarubezhom.com/antigulag.htm . Председателя военного комитета Учредительного собрания, который помог сдать Учредительное собрание большевикам, Бориса Соколова, англо-американцы уже не взяли, что Соколов подробно описывает: http://zarubezhom.com/sokolov1.htm. Задача англо-американской коалиции на самом деле была военная поддержка Троцкого в обмен на концессии. Прим.Стол.)

После свержения коммунистов в Архангельске они в панике бежали пароходом на Котлас — Устюг и поездом на Вологду. Англичане и мы не встретили никакого сопротивления со стороны отступающего врага. Преследуя коммунистов более двухсот верст вдоль Северной Двины и значительное расстояние по железной дороге из Архангельска в Вологду, английское командование отдало приказ своим войскам остановиться, хотя большевики по-прежнему панически и без какого-либо сопротивления отступали.

(Обратите на это внимание. Англо-американцы сделали только вид для мировой общественности, что они, дескать, «сражаются против большевиков». На само деле им тогда никто не мешал занять Москву. Американский гражданин Троцкий, а Троцкий получил гражданство в США, не посмел бы оказать сопротивление своим землякам, даже если бы захотел, у Троцкого тогда ничего не было, ни армии ни вооружения, которое как раз для него завозили англо-американцы, изображая, дескать "войну с большевиками". Прим. Стол.)

Когда коммунисты увидели, что преследования нет, они остановили отступление и подтянули крупные подкрепления из других частей России. (Свидетельство того, что войска Троцкого стали после начала интервенции резко укрепляться. И в "Реабилитации не будет" вы прочтёте, что это именно Троцкий настоял на немедленной англо-американской интервенции. Прим. Стол.)
Мы могли бы легко сбросить коммунистов и в Устюге, но одних наших сил оказалось недостаточно, чтобы справиться со вновь прибывшими большевистскими отрядами под командованием крупных военачальников. Вместо того чтобы присоединиться к демократическому правительству Архангельска, как было задумано изначально, я и другие борцы с коммунистами в устюжско-котласском регионе попали в рискованное положение: большевики начали на нас охоту, назначив цену за поимку живыми или мертвыми.

В БЕГАХ

 


Дальнейшее сопротивление с нашей стороны стало невозможным, поэтому мы скрылись в лесах под Устюгом. Теперь мы могли добраться до Архангельска только пешком. Готовясь к переходу, мы решили оставаться некоторое время близ Устюга, после чего, разделившись на несколько групп и условившись о способах связи, обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.
Моей первой целью было село, где я провел пару дней у знакомого крестьянина. Затем отправился в другое село, начав таким образом долгие скитания в окрестностях Устюга. Это было очень трудно — скрываться в русских селах, где каждый чужак вызывает интерес и привлекает внимание. В разгар гражданской войны, когда кругом полно шпионов, никогда не знаешь, кто из сотни друзей, готовых дать тебе приют, готов в то же время предать тебя. Пользуясь случаем, мне хочется выразить искреннюю благодарность всем добрым и храбрым селянам, которые с великим риском для себя давали мне убежище и помогали перебираться с одного места на другое. Моя голова, за которую назначали награду, все еще на плечах лишь благодаря этим верным «Иванам». Они предупреждали меня о всех опасностях, делали все, что в их силах, облегчая мое существование, организовывали связь с женой, короче, всячески помогали.
Несколько раз едва избежав встречи с латышскими стрелками, искавшими меня, я скитался от села к селу, от одного убежища к другому в течение трех недель. (Детали моих похождений описаны в главе XI «Листков из русского дневника». ( И во многом они сходны с описанием подобного бегства по Северу у Бориса Соколова http://zarubezhom.com/sokolov1.htm)
Наконец, когда скрываться таким образом стало положительно невозможно, мы с товарищем решили уйти глубже в леса. Оттуда, если позволят обстоятельства, мы надеялись отправиться в Архангельск, покрыв расстояние в несколько сотен верст. Некоторые друзья по подполью, включая моего брата Василия, действительно попытались осуществить это. Насколько я знаю, все они были схвачены и расстреляны коммунистическими карательными командами.
В тридцати с лишним верстах от Устюга я встретился с товарищем по несчастью, вполне, впрочем, в хорошем настроении и готовым, как и я, ко всему. Мы с трудом купили муки, лука и картошки на пять дней пути, топор, винтовку с несколькими патронами, котелок, чайник, табаку, иголки и нитки. Все это вместе со сменой белья, двумя-тремя книгами и куском парусины для ночлега, было сложено в вещмешки. Мы провели ночь в стогу сена и поутру ушли в лес. Часть пути нас провожали два крестьянина. В тот же день после обеда конный отряд красных прискакал в село, откуда мы только что ушли, но к этому времени мы были уже далеко.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ПРИРОДЕ

 


Леса! Бесконечные леса! Больше тридцати верст до ближайшего села. Чувство свободы после пережитых опасностей. Какое счастье! Веселье переполняло нас, и мы принимались то петь, то кричать во весь голос. Нам удалось найти хижину, сооруженную крестьянами, которые зимой приходят туда охотиться на медведей, бить белок и прочую дичь. В ней мы и поселились. Над головой была крыша, вокруг стены из неотесанных бревен, а под ногами мох, сухая трава и парусина. На топку был припасен добрый штабель дров, а рядом протекал ручей с хорошей водой. Здоровый воздух и никаких революций, «охотников за головами», напоминаний о проклятом безумии коммунизма. Постоянные осенние дожди подпортили нам комфорт, но, надо признать, ненамного. Время летело незаметно. Заготавливая дрова, охотясь, собирая грибы и ягоды, читая, ведя дневник, беседуя, мы коротали наши дни. Устав после дневных трудов, мы спали как убитые. Так прошло пять суток и настало время идти в какое-нибудь село за провизией и новостями.
Мой товарищ знал местность лучше меня и имел больше знакомых в окрестных селениях, поэтому было решено, что он отправится первым, а если не вернется к полудню в воскресенье — все происходило в четверг, — я пойду его искать. Наступило воскресенье, солнце перевалило за полдень, а товарищ все не возвращался. Я выждал три часа и, взяв с собой немного вещей, необходимых в лесу, вышел на поиски. Отшагав около десяти верст, я увидел человека, идущего навстречу. Но он ли это? Да, в самом деле он, но Боже! В каком виде! Он шел навстречу в одной рубахе.
— Где тебя угораздило оставить брюки и ботинки?
— В реке, — весело ответил он.
— Тогда будем коммунистами и поделимся одеждой, — сказал я и отдал ему плащ, ботинки и брюки, оставшись в нижнем белье. Мой друг сильно дрожал от холода.
Когда мы добрались до хижины, он рассказал о своих приключениях. В первом селе не получилось достать еды, и ему пришлось перебраться через реку, чтобы попасть в другое село, где жил его товарищ. Там его накормили ужином и уложили спать с бане. Однако, засыпая, он вдруг услышат голоса и увидел людей у дверей дома своего приятеля. Он немедленно скрылся в лесу за домом, надеясь, что эти люди уйдут и ему удастся забрать сумку с едой. Но утром он увидел трех оседланных коней возле дома, крадучись вышел из лесу и бросился бежать к реке, а затем вдоль берега к тому месту, где была спрятана лодка. Оглянувшись, он увидел, что красные скачут за ним, тогда ему пришлось быстро скинуть одежду и броситься в воду. В него стреляли, но моему другу удалось достичь противоположного берега. Полуголый, он до ночи просидел в лесу, а затем двинулся к нашему убежищу. Риск, возбуждение и голод с усталостью ужасно сказались на нем. Я развел сильный огонь, чтобы согреть его, и пошел искать какую-нибудь дичь, но неудачно. Ягоды и грибы послужили нам ужином, а на завтрак были ягоды и кипяток. Требовалось срочно достать еду, так что мы снова пошли по селам. Уже в темноте мы осторожно приблизились к дому, где жил один из родственников моего друга — крестьянин Степан. Однако тот, напуганный нашим внезапным появлением, сказал шепотом: «Уходите ради Бога. Красные в селе. Уходите!»
Он дал нам немного хлеба, пару лаптей и штаны для моего товарища, который весь путь до села проделал босиком, и мы ушли, взяв со Степана обещание привезти провизию на следующий день. В лесу мы жадно съели хлеб и, дрожа под дождевым душем, стали ждать утра.
— По-моему, мы слишком часто купаемся и слишком редко едим, — печально произнес мой спутник, Я же напомнил ему, что все могло кончиться гораздо хуже.
Наступило утро, шли час за часом, а Степан все не появлялся. Около полудня мы услышали, как кто-то костерил свою лошадь, что было условным знаком доставки продовольствия. Пять или шесть фунтов муки и примерно сотня фунтов картошки — это все, что Степан смог принести нам. Сложив продукты в мешки, мы потащились по направлению к бассейну реки Нижняя Йерга. Избегая селений, мы шли пять часов под дождем, сгибаясь от поклажи. Стало совсем темно.
Пять недель пролетели в переходах по этим бесконечным лесам с одного места на другое. Когда мы оказались в сравнительно удобном месте, то построили на скорую руку убежище из поваленных деревьев, мха, травы и ветвей. Между двумя рядом стоящими стволами устроили кострище. Наше меню состояло из картофеля, мучной болтушки и тех ягод, что удавалось собрать. Время от времени мы убивали какую-нибудь мелкую дичь, но нам приходилось беречь патроны, которые еще могли понадобиться против двуногих зверей. Пытались также рыбачить, но неудачно, поскольку был не сезон. Днем мы занимались делами, но вечерами, когда темнело, садились у костра, курили самокрутки, разговаривали, размышляли и слушали лесную симфонию. Слагаемая из тысяч разнообразных звуков, эта музыка всегда завораживала меня.
Ночи наши наполняли мечты, но днем почти всегда мы были голодны и мокры с ног до головы. Мы буквально начали пухнуть от голода и чувствовали себя больными и разбитыми. Временами к страданиям от недоедания и изнеможения присоединялось бес¬покойство о наших домашних, повергая нас в совершенное отчаяние. А иногда ничто не волновало нас, и мы были почти счастливы.
Однажды вышли на огромное болото. Около пяти часов шли через него по колено в болотной жиже. Лапти наши развалились, ступни были изрезаны травой, все болело, но мы еще не дошли до конца проклятой трясины, ни хотя бы до места, где можно было отдохнуть и поесть. Везде, насколько хватало глаз, тянулась набухшая, желто-зеленая поверхность болота с окнами чистой воды. Кое-где росли по одному маленькие и чахлые деревья. Ни когда не забыть мне это проклятое болото. Вода была такая холодная, что ноги совершенно потеряли чувствительность. Часто мы падали от усталости и переводили дыхание, лежа на ковре клюквы. Это были минуты, когда нам казалось, что пришла смерть, что мы испускаем последний вздох и никогда уже не выберемся из этих нескончаемых клюквенных полян. Да и какая разница, где умирать! Но все же, подбадривая друг друга, мы про¬должали идти и, наконец, — о счастье! — кошмарное болото кончилось.
На следующий день мы были вознаграждены находкой охотничьей избушки со сложенным в ней примитивным очагом. Разведя огонь, мы стащили с себя лохмотья, выстирали их и, просушив над очагом, устроили себе парную баню. Дикая утка, пролтая, отразилась в воде речушки, протекавшей рядом с избушкой. Мой приятель, заметив ее, схватил винтовку и выстрелил. Утка упала в реку, и течение начало уносить подранка. Мы бросились в реку за добычей. Вот так нам удалось попариться, искупаться в ледяной воде после парилки да еще вкусно поужинать утятиной впридачу. Ну а после ужина мы побаловались чашкой горячего чая, выкурили самокрутки из сухих листьев и почитали рассказы Джека Лондона об Аляске.
* * *
Так мы бродяжили на лоне природы, время от времени загораясь желанием вкусить немного от плодов цивилизации. В свободные минуты обсуждали судьбы революции, и те сомнения, что родились в моей голове в самом начале социального переворота, выросли и укрепились. Во время моих лесных размышлений я избавился от многих иллюзий и красивых мечтаний, в реальность которых когда-то верил.

"ОСТАВЬ НАДЕЖДУ ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ"

 


С наступлением зимы наше положение стало намного хуже. Ягоды и грибы исчезли, а доставать еду в селах приходилось с превеликими трудностями. Когда выпал снег, снег там выпадет в начале или середине октября, наши следы облегчили задачу «охотникам за головами». От простого патрулирования окрестностей сел они перешли к глубоким поисковым рейдам в лесах. Иногда каратели сами погибали в глуши, верстах в пятидесяти от расположения своего отряда, но чаще им удавалось выследить и убить свои жертвы.
Все это делало неизбежным наш уход из-под защиты леса и возвращение в город. Накануне этого мы осторожно вышли к просеке, и следующим утром я, обняв на прощание друга, который должен был идти днем позже, отправился в город. До Устюга было пятьдесят верст с гаком, а мне надлежало войти в него между шестью и семью часами вечера. В шесть уже было совсем темно, в семь же начинался комендантский час и проверка документов.
Я шел споро, зная, что вся моя жизнь теперь в ногах, и надеясь, что они не подведут. Осторожно обходя все села и деревни, я шел без остановок и в четверть седьмого благополучно добрался до нужного дома. Первая часть моих революционных похождений закончилась; а относительно того, что ждет меня дальше, я еще пребывал в счастливом неведении.
В этом новом убежище я жил бесшумной жизнью бесплотного призрака. Ни засмеяться, ни кашлянуть, ни подойти к окну, ни выйти из дома, быть готовым при малейшей опасности лезть в чулан и, замерев, сидеть там, пока случайный посетитель не уйдет, днем и ночью прислушиваться к подозрительным звукам — такую цену приходилось платить за существование. Я уподобился отшельнику, который дал обет одиночества и молчания. День шел за днем, и чем больше я размышлял, тем более неизбежным казался мне конец моего безопасного затворничества. Я знал, что меня ищут, и именно в Устюге. Рано или поздно они найдут меня. В конце концов я принял отчаянное решение.
— Друзья, — сказал я вечером, когда все собрались вместе. — Не вижу смысла продолжать такое существование и всего бояться. Знаю, что меня скоро арестуют, и оставаться здесь — значит погубить вашу семью и дом. Я не могу и дальше рисковать вашей безопасностью и жизнями. Надо покончить со всем разом: и с моими страданиями, и с вашими трудностями.
— Что ты задумал? — поинтересовались мои друзья,
— Сделаю то, что наши охотники-северяне используют как последний шанс в смертельной схватке с медведем. Один кулак они суют ему в пасть, а другой рукой стараются заколоть зверя ножом. Что-то вроде этого я и намереваюсь сделать. Завтра я суну руку в пасть ЧеКа.
— Ты сумасшедший! — кричали мои приятели, но на их возражения я заметил, что мое положение и сейчас уже нестерпимо, к тому же на свободе мне осталось гулять никак не более нескольких дней. Я понимал, что у меня не более одного шанса из тысячи, но я был обязан сделать все возможное, чтобы получить его.
Надеюсь, никогда в жизни не придется мне более пережить такую сцену прощания, какую мне устроили на следующий вечер. Прощаться и знать, что расстаешься навсегда, — ужасно тяжело. Мать, провожающая сына на войну, может представить себе, что чувствовали той ночью моя жена, брат Прокопии, я и наши верные друзья. Дважды я уходил и дважды возвращался. Последние поцелуи, прощания, объятия и сдавленные рыдания, последний взгляд и прощальное крестное знамение, затем мне положили в рваные карманы еще несколько сигарет и выпроводили. Когда я очутился в темноте, мелькнула мысль, что еще не поздно вернуться. Но нет, жребий брошен. Я направился к зданию ужасной ЧеКа.
Два латышских стрелка в сапогах встретили меня в приемной. Бледные лица с яркими губами и тусклыми глазами, которые, казалось, и видят и не видят меня, густой запах алкоголя — таким было мое первое впечатление от ЧеКа.

— Профессор Питирим Сорокин, представился я. — Дайте знать начальству, что я пришел.
В тусклых глазах палачей промелькнуло что-то вроде замешательства. После недолгого молчания один из них позвонил в колокольчик. Тут же вошли четверо вооруженных людей и встали, уставившись на меня. Я прикурил сигарету. После паузы один из солдат кивнул, чтобы я следовал за ним, и повел меня в кабинет начальника ЧеКа. И дом, и даже комнату начальника я знал очень хорошо, бывая там ранее в качестве гостя. Однако вместо удобного кабинета с книгами и картинами теперь я увидел грязную берлогу с висящими клочьями обоев, разбитой мебелью и грудой немытой посуды на столе и разбросанными по полу бутылками. Портреты Ленина, Троцкого и Луначарского украшали стены. За столом сидел временно исполняющий обязанности руководителя чека Сорвачев, Он был одним из местных коммунистов, не самым кровожадным из них, но очень боявшимся начальства.
(Сорвачёв Василий Иванович (1884-1942) - председатель Северо-Двинской губернской ЧК в 1918-19 годах. Затем воглавлял губернский совнархоз. Губернская ЧК располагалась в Великом Устюге. Очень интересный герб у этого города на севере России. Видимо и название города "Устюг", не вполне русского происхождения: http://en.wikipedia.org/wiki/Velikiy_Ustyug Прим. Стол.).


..... Садитесь, — пригласил он. -- И позвольте задать вам несколько вопросов. Откуда вы явились?
— Из леса.
— Из какою леса?
- Там, где течет Северная Двина, -- сказал я, указывая ложное направление, где меня вовсе не было. -- Как долго вы были в лесах? -- Около двух месяцев. -- С кем? ....... Один.
— А где вы были до этого? — В селах.
В каких селах? — Это не имеет значения.
Вы должны назвать их. Я требую. -- Вы можете требовать сколько влезет, я не назову никаких имен.
— Ладно. Почему вы ушли в леса?
— Потому что ваши агенты уделяли мне слишком много внимания. Кроме того, я люблю побыть на лоне природы.
— Были ли вы в Архангельске?
— Нет.
........ У нас есть доказательство, что вы были там.
— Я говорю нет. Покажите, какого рода доказательства у вас есть.
— Это вас не касается. Вот как?
— Почему вы пришли к нам?
- Узнать, почему меня преследуют и выяснить, что вы собираетесь делать со мной.
— Думаю, что вы хорошо знаете, почему вас преследуют, как, впрочем, и то, что мы сделаем с вами. Лично я готов освободить нас, но ваша судьба не зависит от моего желания. Вас следует немедленно расстрелять. Но поскольку вы слишком крупная птица для нас, а ваша основная деятельность имела место в Петрограде и Москве, мы должны запросить центральное ЧК, что делать с вами. Вы можете, однако, быть уверенным, что это лишь отложит нашу казнь на несколько дней, — заключил он.
— По крайней мере, спасибо за вашу прямоту, — сказал я.
— Сейчас я отошлю вас в тюрьму.
Несколько минут спустя в сопровождении четырех вооруженных людей под покровом ночи меня препроводили в тюрьму. Когда мы подошли к ней, я оглянулся в ту сторону, где оставил самых дорогих мне людей, и мысленно послал им последнее «прощай».
«Lasciate ogni speranza voi ch’entrate», — «Оставь надежду всяк сюда входящий» - мне вспомнились слова на вратах ада, описанного Данте, в тот момент, когда мы входили в ворота тюрьмы.
Я был в царстве смерти.

КРАСНЫЙ ТЕРРОР

 


Снова в тюрьме! Не слишком ли много для одного человека за год? Революция щедра на человеческие страдания.
* * *
В камере Великоустюжской тюрьмы, при царе она называлась губернским исправительным домом, вместе со мной сидят около тридцати человек. Некоторых из них я знаю. Это три студента, которые ходили ко мне на лекции в Петроградском университете, два учителя, два священника, два адвоката и четверо купцов. Большинство остальных — крестьяне и рабочие. Население России вне тюрем значительно сократилось, но в пределах тюремных стен оно постоянно растет. До революции в этой тюрьме было едва тридцать заключенных, сейчас — более трех сотен. Вдобавок, около двухсот заключенных содержатся в монастыре, превращенном в тюрьму. Это ли не замечательный шаг вперед по пути к свободе?
Некоторые заключенные лежат прямо на полу в своих лохмотьях, другие сидят и ловят насекомых. Когда я вошел в камеру, на меня посыпались вопросы, какие новости, каковы виды на будущее, как, почему и когда я был арестован.
— Обычным путем, за обычное преступление, — был мой ответ.
— А вот мы не знаем, почему нас арестовали, — возразили некоторые.
— Вас арестовали именем революции. Вам говорили, что революция — наше божество? А божеству вопросов не задают, -- отвечал я тоном потенциального висельника.
Бедняги! Особенно крестьяне и рабочие! «Буржуазия», студенты, адвокаты, негоцианты и священники знают, что их бросают в тюрьмы как заложников, но рабочие и крестьяне совершенно не понимают, почему их арестовывает свое же рабоче-крестьянское правительство.

(В этой главе вы увидите, что поведение захватчиков нельзя ничем рационально объяснить иначе как войной неких криптоалиенов совершенно иного происхождения нежели гои-земляне, потому что этот процесс идёт по всей планете. Большевики и делали именно "мировую революцию". Вот смотрите такой ещё интересный пример: Наркомвнутдел Совдепии Григорий Иванович Петровский. Вот этот криптоеврей: http://www.hrono.info/biograf/petrovski.html На американской ВИКИ пишут что «украинского происхождения", а Украина на тот момент уже, между прочим, отделилась от России, и зачем бы самостийной России деятели, якобы, "украинского происхождения"? Или Россия в отличие от Украины не имеет права на самостийность? И таких, якобы", "украинцев" в большевистком правительстве было много, начиная лично с "херсонца" Бронштейна- Троцкого. Итак: http://en.wikipedia.org/wiki/Grigory_Petrovsky 5 сентября 1918 года, Наркомвнутдел Григорий Иванович Петровский разослал всем Советам телеграфный приказ. Этот приказ опубликован в №1 «Еженедельника ВЧК» под заголовком «Приказ о заложниках». Вот выдержка из него: "…все известные местным советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников. При малейших попытках сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безоговорочный массовый расстрел. Местные губисполкомы должны проявлять при этом особую инициативу". И что тогда стоит всё это враньё в советских фильмах "Рождённая революцией" и "Испытательный срок", где в духе "Эры милосердия" изображается гуманность и законность как основная форма поведения большевиков после революции, в то время когда тогда захват и расстрел невинных членов семей, и всех кто попадётся, в качестве заложников, был единственной формой революционной "законности" еврейских большевиков. "Ваше слово товарищ Маузер" - романтизировал Красный террор криптоеврейский поэт и внештатный сотрудник ЧеКа Маяковский. Это конкретный пример переписки истории и её настоящих мотивов и причин и следствий. Кроме того, обратите внимние, что в советских фильмах все деятели революции изображаются гоями. Это ложь? Или как это назвать? (Прим. Проф. Столешникова. ).

— Что, вы думаете, они сделают с нами? — спрашивали некоторые.
— Возможно, вас скоро выпустят.
Но я не пояснял, что понимал под этим «освобождением». Если в час освобождения вместо радостных лиц дорогих им людей они узрят трагический лик смерти, прощание с жизнью будет сравнительно коротким. Около часа уйдет на транспортировку к месту казни, и еще час, возможно, будет потрачен в ожидании очереди на расстрел. Намного лучше — помучаться эти два часа, чем неделями жить в камере смертников.
Я закурил сигарету и предложил остальным сокамерникам, оставив две для себя. Я хотел сохранить две сигареты с одной целью — выкурить их по дороге на казнь. Это кажется немного странным, но человеческая психология — вещь вообще очень странная. Здесь в тюрьме все общее. Здесь построен настоящий коммунизм, более эффективный, чем тот, который насаждается силой за стенами тюрьмы. Пища, которую приносят тому или другому заключенному в передачах с воли, делится на всех. Здесь практикуется полное равенство. Смерть — это общая судьба всех нас. Условия существования у нас одинаковы.
Однако, несмотря на коммунизм и равенство, все заключенные голодают, я в том числе. Многие месяцы недоедания оставили чувство постоянного голода. Даже в этом положении есть свои плюсы. Опять у меня есть шанс продолжить изучение психологии голодания. Быть оптимистом можно в любых условиях. Все зависит от точки зрения.
Подали «обед». Четверть фунта хлеба, который лишь слегка напоминает настоящий хлеб, и миска горячей воды с плавающей в ней картофелиной составляли мое «меню» в обед, завтрак и ужин. Большинство моих товарищей по несчастью жадно съедали свои картофелины сразу, некоторые пытались выкроить что-нибудь на вечер, но у них не получалось. Только четыре человека в камере были свободны от чувства голода. Они лежали в углу и не обращали внимания на еду, находясь в тифозной горячке.
Странная вещь! Мои товарищи не только не старались держаться подальше от этих бедолаг, но даже, скорее, желали быть поближе к ним.
— Друзья, осторожнее, держитесь подальше от тифа, — предостерегал я их.
Они улыбались.
— Это не так плохо — подхватить тиф, — сказал один. И все согласились. Действительно, очень странные люди!

* * *

Ночь! Около восьми часов вечера. Люди в камере ложатся спать. То есть они просто растягиваются на полу и затихают. Несмотря на намерение не думать о своем положении и о будущем, мои мысли все время возвращаются к этому. Характер сегодняшнего допроса в ЧК и последние замечания того, кто вел до¬прос, не оставляют никаких сомнений относительно моей судьбы: меня должны расстрелять.
Я воспринял приговор спокойно, если слово спокойствие во¬обще подходит к такому случаю, но до конца еще не осознал его. Сейчас, в ночной темноте, до меня дошел весь ужас этого приго¬вора.
После того как заключенные заснули, дверь в камеру неожиданно открылась, и девять или десять коммунистов вошли в помещение. Начальник палачей, латыш по фамилии Петерсон, хрипло скомандовал: «Петров, Дьяков, Тачменёв, Попов, Сидоров, Константинов, наденьте пальто и следуйте за нами. Нет, вам не надо брать с собой вещи», — сказал он крестьянам, которые, вообразив, что они будут освобождены, решили захватить и свои пожитки.

(Петерсон Карл Андреевич (1877-1926) http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/120044/%D0%9F%D0%B5%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD – криптоеврей из Латвии. Участник октябрьского переворота в Петрограде, член ВРК, вошёл в первый состав ВЧК, направлен в в 1918 году Северо-Двинскую губернию комиссаров дивизии «латышских стрелков» (то есть иностранного еврейского-криптоеврейского алиенского сброда, собранного со всего, как сейчас выражаются, «ближайшего зарубежья». Дивизия занималась карательными операциями, то есть геноцид. Вот пример такого же из "прибалтов" - прибалтийских и интернациональных криптоевреев. "Командарм Берзин Рейнгольд Иосифович. 12 декабря 1918 года" http://community.livejournal.com/photoarcheology/38841.html и http://fotki.yandex.ru/users/luber1959/view/28171/?page=0 Пресловутые "Красные латышские стрелки" - это общее название для все неговорящих или плохо говорящих по-русски иностранных или прибалтийских евреев и криптоевреев, именно поэтому и быших ударной силой большевистской еврейской революции. В противном случае никак нельзя понять, зачем было латышским гоям бросать семей и землю и идти в Россию бить русских. Прим. Стол.Прим. Стол.).

С бледными лицами, безумными глазами и трясущимися руками жертвы пытались натянуть на себя свои лохмотья. Все их движения были лихорадочны. Они походили на загипнотизированных сомнамбул. Только двое, студент Попов и крестьянин Петров, до некоторой степени сохранили хладнокровие. Они пожали нам руки, и Петров сказал:
— Прощайте, товарищи. Не поминайте лихом. Если вы выйдете отсюда живыми, расскажите обо всем моей семье и передайте это жене. Пальто и сапоги мне больше не нужны, а детям могут пригодиться. — Он перекрестился и поклонился на прощание.
Попов обнялся и поцеловался с остальными студентами и со мной.
— Да здравствует Россия! Смерть коммунистам, палачам русского народа, — воскликнул он, выходя из камеры.
— Заткнись, собака! — прокричал Петерсон и ударил студента револьвером по лицу. Тонкая струйка крови побежала по щеке Попова.
— Да здравствует Россия и долой коммунистов-палачей! — снова крикнул студент.
— Я покажу тебе, контрреволюционная сволочь! — сказал палач, направляя револьвер на Попова.
— Я не боюсь. Стреляй!
Прозвучали один за другим три выстрела, студент упал. Еще одна душа отлетела. Испуганная тишина воцарилась на несколько минут, а затем дикие крики ужаса и ропот возмущения заполнили камеру. Тачменёв впал в истерику и бился в конвульсиях.
— Поднимите тело и следуйте за нами! — приказал Петерсон. Палачи и их жертвы исчезли. Глубокая тишина снова наполнила камеру. Как ужасно это молчание и как ужасны бледные лица моих товарищей и лихорадочны их взгляды. Наконец один из адвокатов сказал:
— От судьбы не уйдешь, не будем думать об этом.
Заключенные начали тихо разговаривать, священник стал в углу на колени и продолжил молитву. Через некоторое время мы снова легли спать, но не могли заснуть. Смерть была слишком близко от каждого из нас.

(Обратите внимание, никакой речи, помните, в 1970-е годы советская криптоеврейская кинематография внушала в СССР «Эру милосердия» Братьев Вайнеров. Где эта «Эра милосердия», которая привела к событиям 1991 года, была раньше, - в 1919-ом году? Почему криптоалиены действовали в 1919 году так, а в 1970-х годах наоборот провозглашали «Эру милосердия?» Почему в 1970-х годах следователь обязательно должен был предлагать обвиняемым сигареты и изучать психологическую подоплёку в пользу преступника? В то время в 1919 году всё наоборот, следователей нет, никто вообще арестованных ни о чём не спрашивают, криптоалиены ловят просто всех кто пападётся местных молодых мужчин-гоев и расстреливают с минимумом формальностей. Вот вам, пожалуйста, - некто «Петерсон» по приказу гражданина США Троцкого-Бронштейна и тоже гражданина США, приехавшего из Нью-Йорка с Троцким, Моисея Урицкого, пришёл с бандой неместных алиенов в Северо-Двинскую губернию и геноцидировал всех местных мужчин-гоев, кого удалось изловить. А заодно и заступников из числа своих, типа Михаила Осиповича Меньшикова и Питирима Сорокина. И попробовали бы тогда братья Вайнеры сказать Троцкому-Урицкому про пресловутую "Эру милосердия". Тогда подобные "братья Вайнеры" http://www.liveinternet.ru/users/rucia/post66492140/ , как вы выше видели на примере семейки мужа и жены Кедровых (Майзель-Пластининой), хладнокровно расстреливали заложников. Потому что это на самом деле незримая иверско-гойская война. Прим. Стол.)

- Сегодня была их очередь, завтра, возможно, придет моя. Я пытался представить свои последние минуты. Боялся ли я их? Нет. "Го, что я чувствовал, было не страхом, а возмущением. Я рисовал себе путь на свою Голгофу — холм, где обычно казнили осужденных. Это место я знал очень хорошо. Сколько раз я бывал на этом красивом холме, поросшем соснами. Как часто я любовался прекрасным видом, открывавшимся с вершины холма! Как мирно он выглядел тогда, и насколько ужасен этот холм стал теперь. Вероятно, меня выведут вместе с другими осужденными, в окружении двух или трех десятков коммунистов. По пути я выкурю две оставшиеся сигареты. Идя на казнь, мне придется пересечь улицу, где живут мои жена и брат. Почувствуют ли они, что я прошел рядом с ними в последний раз? Может быть, сердце подскажет им это, и они выйдут на дорогу? Может быть, мне улыбнется счастье взглянуть на них на прощание. Через полчаса мы дойдем до холма. Затем нам прикажут рыть собственные могилы. Я откажусь. Пусть коммунисты сами роют их. Лично меня не волнует, похоронят ли нас после расстрела. Наконец, нам прикажут снять пальто и обувь, которые они заберут как «достояние революции», и выстроят шеренгой. Если количество осужденных будет большим, кому-то придется ждать своей очереди и смотреть, как умирают другие. Когда наступит и мой черед, раздастся команда «Пли!». Интересно, услышу ли я залп прежде, чем потеряю сознание? Будет ощущение острой боли, но, если они стреляли хорошо, все быстро кончится, если нет — придется какое-то время помучиться. Боюсь ли я страданий? Вовсе нет. Тогда почему весь мой организм, моя душа, мое «Я» восстают против этого? Почему я чувствую отчаяние? Нет, я не боюсь, я просто очень хочу жить!
В камере почти темно. На полу лежат тела - пушечное мясо революции. Тишина. Только время от времени раздаются тяжелые вздохи и вскрики бредящих тифозных. Тиф! Я начинаю понимать, почему мои товарищи не боятся заразиться. Действительно, не так плохо впасть в тифозную горячку, ничего не слышать и не видеть. Все в мире относительно.
Семерых молодых, здоровых, хотя и сильно истощенных людей бросили в тюрьму сегодня. Их жизни кончены. Если не ночью, то завтра они будут казнены. И они знают об этом. Трое из них молча преклонили колени в углу и молятся. Эта молитва — последняя дань жизни, высшее и самое чистое проявление духа. Кому понадобилось, в чьих интересах лишить жизни этих молодых, сильных людей, не проживших и половины отмеренного им срока? «Их смерть необходима во имя счастья человечества и светлого будущего грядущих поколений!» Хотел бы я посмотреть на эти счастливые поколения, которые построят свое счастье на крови и страданиях предыдущих генераций. Думаю, если у них будут хотя бы зачатки нравственности, они не посмеют быть счастливы. Стоп! Я начинаю философствовать. А сейчас, в «коммунистической академии ада», это не совсем уместно.


(Эти местные северо-двинские гои никак даже не поймут, за что их расстреливают. Ради счастья будущих поколений? Да, это так, но только будущих поколений не их крови, а для будущих поколений пришельце-еберов освобождается территория и «лебенсраум» - «земля обетованная», как потом, в 1952 году, мы прочли откровения у раббая Эммануила Рабиновича:
«Цель, которую мы постоянно преследуем уже в течение трех с половиной тысяч лет, наконец-то уже в пределах досягаемости. И, поскольку близость цели очевидна, это обязывает нас усилить наши старания и осторожность в десятки раз. Я могу с уверенностью сказать вам, что ещё не пройдёт и десяти лет, как наша раса займёт подобающее ей место в современном мире, где каждый еврей станет королём, а каждый нееврей – рабом (Продолжительные аплодисменты)…. Я могу определённо заверить вас, что сейчас рождается последнее поколение белых детей…. И для нас наступит десятитысячелетняя эра мира и достатка, Pax Judaica (Иудейский мир), и наша раса безоговорочно будет править целым миром. Наша превосходящая интеллектуальность сделает для нас лёгким поддержание нашего господства в мире над тёмными расами»… Таким образом, видя перед собой победу нашей мировой революции, возвращайтесь в свои страны и усиливайте свою хорошую работу, для того, чтобы приблизить тот великий день, когда Израиль откроет своё величие светоча перед всем остальным миром». Речь раввина Эммануила Рабиновича на Срочном Совещании Европейских Раввинов в Будапеште, Венгрия, 12 января 1952 года. http://zarubezhom.com/Rabinovich.htm-
А догадаться, что это существа инопланетного происхождения, которые уже в течении 5769 лет геноцидируют эту планету в строгом соответствии с инструкциями Талмуда, - на это даже самая решительная гойская фантазия и сейчас не решится. Они даже не знают, что они гои – неизбранные, а евреи-еберы-пришельцы - «избранные». Нет, вы в этом характерном описании Питирима Сорокина просто психологически проанализируйте поведение тех, кто расстреливает гоев – у них нет ни тени сомнений в том, что они делают, и чем больше, тем лучше. Это алиенские биороботы, дорвавшиеся до гойского геноцида и их нельзя оттащить от жертв даже за ноги. Прим. Проф. Столешникова).

Меня перевели из общей камеры в одиночную. Кажется, мое дело близится к концу. Здесь, в полном уединении, мои думы еще настойчивее возвращаются к вопросу: быть или не быть? «Моя реакция на происходящее, — говорю я себе, — с бихевиористской (поведенческой) точки зрения — есть просто выражение инстинкта самосохранения. На какое-то время направление моим мыслям задает научное любопытство. Я начинаю анализировать ситуацию, определяющую мои реакции. Я рассматриваю под этим ракурсом свое топтание в камере от стены до стены, свою бессонницу, общие ощущения. Было бы любопытно изучить сейчас мои физиологиче¬ские процессы и сделать хронометрическую фотографию движений. Вероятно, они несколько необычны. Вероятно, я и сам сейчас непохож на себя. Я не смотрелся в зеркало уже много не¬дель, но могу себе представить, как должен выглядеть в этих лохмотьях, небритый, распухший от голода и всклокоченный. В общем я, наверняка, далек от нормального человеческого облика.
Через маленькую дыру в двери слышу шепот:
— Дружище, как ты?
Я заглядываю в соседнюю камеру и вижу моего друга Зепалова.
(Зепалов Пётр Николаевич (1892-1918). Родился в Великом Устюге, бывший студент факультета юрфака СПбУ, исключённый за участие в студенческих беспорядках. Расстрелян в Великом Устюге в 1918 году. Питирим Сорокин посвятил Зепалову книгу «Система социологии» 1920г. Фамилия «Зепалов» тоже не русская. Прим. Стол.).

— Боже мой! — восклицаю я. -- И ты тоже здесь!
— Как видишь.
— Значит, перейти линию фронта тебе не удалось?
— Да, меня схватили.
— И что теперь?
--- Теперь, через несколько дней, меня расстреляют.
День или два спустя охранник сообщил мне, что мой друг казнен.
Еще одна бесценная жизнь загублена. Хотелось бы мне встретить Смилгу, Ветошкина и других большевистских главарей, которых Зепалов спасал от арестов и кому щедро помогал. Они «отблагодарили» его. Убийцы!
Семерых из Ветлуги убили сегодня ночью. Революция, это прожорливое чудовище, не может жить без человеческой крови.Я до сих пор жив. Все дела сделаны: последние письма жене и друзьям написаны. В одиночке время течет очень медленно.
(Ветошкин М.К. в 1918 году председатель Вологодского губисполкома.

Смилга Ивар Тенисович (1892 - 1937) – ещё один прибалтийский еврей - "латышский красный стрелок". С окт. 1917 уполномоченный СНК РСФСР в Финляндии, член Реввоенсовета (РВС) 3-й армии. С мая 1919 по 1921 нач. Политуправления и член РВС Республики; одновременно член РВС Западного, Южного и Кавказского фронтов, пред. совета трудовой армии Юго-Востока. Был тесно связан с ЧК, убежденный сторонник Л.Д. Троцкого http://www.hrono.info/biograf/smilga.html Расстрелян в спасительном для гоев 1937 году).

- Я плохо сплю. Каждое утро пытаюсь читать и писать, но без особого успеха. Сконцентрироваться на чтении удается только на несколько минут. С шести вечера до полуночи я со страхом прислушиваюсь к звукам тяжелых шагов, раздающихся в коридорах тюрьмы. Именно в это время «красные попы» приходят за ежедневными жертвами своему «богу». За мной или не за мной? Когда шаги удаляются, я говорю себе: «Твой черед еще не пришел».
Сегодня дверь моей камеры внезапно открылась, и вошел какой-то комиссар. Мне говорили, что он был питерским рабочим и сравнительно порядочным человеком. Он тщательно закрыл дверь и, понизив голос, сказал мне: «Гражданин Сорокин, сейчас вы — наш враг, но я помню ваши лекции в рабочей школе в Петрограде перед революцией. Они очень много дали нам, а вы по-настоящему помогли рабочим».
— Боюсь, что я плохо учил вас, если вы, мои студенты, оказались вместе с коммунистами.
— Не будем понапрасну спорить, — ответил он. — Несмотря на ваши теперешние взгляды, думаю, что вы могли бы быть полезны стране как ученый. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти вас, хотя надежды почти нет. Не говорите никому о нашей встрече. До свидания.
Дверь закрылась. Странный человек этот комиссар, но, во всяком случае, не трус. Если его товарищи из чека узнают о визите ко мне, он быстро окажется на моем месте.
Через маленькое окно моей камеры можно видеть кусок поля за тюремной стеной. Я часами стоял у окна, надеясь, что смогу увидеть кого-либо из друзей или жену, и сегодня был чудесным образом вознагражден за терпение. Стоя у окна, я внезапно заметил ее. Какое счастье! Я закричал и стал махать грязным полотенцем, чтобы привлечь ее внимание, и это мне удалось. Моя бедная и дорогая жена! Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Это все, что мы могли, но какое это было счастье! Благодарение Богу!
(Прим. в книге: Сорокин до ноябрьских праздников 1918 года не виделся со своей женой (Баратынской), та ездила в Гам (очень еврейское название) к Покровским (обычная еврейская фамилия) забирать золото, которое Сорокин хранил в доме своего учителя. В основном это были золотые монеты, которые до революции имели широкое хождение. Сорокин, по воспоминаниям Ф.П. Чукичева и К.Ф. Жакова (криптоеврейская фамилия), менял по сёлам ассигнации на монеты. Сказывалось трепетное отношение к драгметаллам воспитанное отцом – золотых дел мастером. То есть золото у Сорокина было, и именно им жена откупила его от расстрела, дав взятку Шумилову И.М. Мало того, с 10 по 28 ноября Сорокин виделся с женой 6 раз: 10, 13, 17, 20, 24 и 28 ноября, о чём свидетельствуют сохранившиеся в архиве пропуска «гр-ке Сорокиной Елене для свидания с Сорокиным П.А).

На самом деле причина не расстрела Питирима Сорокина не в золоте как таковом, а видимо, в покупке возможности передать на волю своё "Отречение", по поводу чего Сорокин, понятно, не распространяется. Из биографии: http://hronos.km.ru/biograf/sorokin.html "Будучи арестован и находясь в подвале ЧК в Великом Устюге, Сорокин написал письмо, опубликованное в газ. "Правда" 20 нояб. 1918, под заголовком "Отречение Питирима Сорокина". Сорокин отказывался от политической деятельности, заявлял о выходе из эсеровской партии и возвращении к делу своей жизни - культурному просвещению народа. В.И. Ленин в своей статье (см.: Ленин В.И. ПСС. Т. 37. С. 188 - 197) расценил поступок Сорокин как "признак поворота целого-класса, всей мелкобуржуазной демократии". - И Ленин разразился ответной статьёй "Ценные признания Питирима Сорокина".

А также в этой детали биографии, на самом деле, разгадка крови Питирима Сорокина – будущего американского профессора. «Золотые дел мастера, во всём мире никогда не были гоями. Это невозможно – это эксклюзивно еврейский цех. То есть по отцу-ювелиру Питирим Сорокин точно еврей, но судя по его отношениям с чистыми евреями, он по матери, скорее всего, гой, то есть полукровка, который вследствие этого не знал всех обстоятельств. Прим. Проф. Столешникова.).

Наступила первая годовщина большевистского переворота — 7 ноября 1918 года. Вчера «красные попы» принесли своему ненасытному богу небывалые человеческие жертвы. Двенадцать казненных сразу. Теперь, сказали нам, три дня никого не будут казнить. В официальной газете это представлено как «амнистия». Ну что же, мы все получили три лишних дня жизни, пока чудовище будет переваривать мясо последних жертв. Возможно через три дня оно так проголодается, что потребует дополнительного питания.
Меня снова вернули в общую камеру. Почему? Не знаю. В камере многое изменилось. Двое умерли от тифа, одного освободили, человек двадцать пять «освободили» от жизни. На место выбывших пришли новые заключенные, в основном крестьяне. Свято место революции пусто не бывает.
Три сравнительно спокойных дня минули. Мои опасения относительно аппетита революции подтвердились. Сегодня в десять вечера жрецы ненасытного молоха снова явились за жертвами. Но вместо трех—пяти человек, т. е. средней ежедневной дани, они взяли шестнадцать осужденных сразу. Как обычно, фамилии жертв громко зачитывались по списку. Все названные стали суетливо натягивать пальто и прощаться с остающимися. Все, кроме одного. Он не двинулся с места и продолжал лежать на полу.
— Я не пойду, — сказал он. — Если желаете расстрелять, вам придется самим нести меня.
— Тогда, может быть, это заставит тебя пошевелиться, — сказал все тот же Петерсон, приставив револьвер к голове лежавшего на полу человека.
— Стреляй! Лучше умереть здесь, чем там, — безучастно ответил заключенный.
— Как хочешь! Вытащите его! — крикнул Петерсон.
Снова ужасная тишина повисла в камере. Затем раздались четыре выстрела в тюремном дворе.
— Упокой, Господи, душу усопшего раба твоего и прости ему все согрешения вольныя и невольныя, и даруй ему Царствие Небесное, — молился старый крестьянин, стоя на коленях и истово крестясь. Все заключенные тоже опустились на колени и начали творить крестные знамения.
— Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Пречистая Дево. Ты нам помози, на Тебе надеемся, и Тобою хвалимся, — затянул молитву священник, — Твои бо есмы рабы, да не постыдимся, — подхватили молитву все заключенные в полный голос. (Канон молебный к Богородице, песнь 6).
Это была истинная молитва. Никогда прежде я не слышал ничего подобного. В ней полной мерой отразились любовь к жизни, отчаяние и страдания этих людей, и вся вера в Бога их беспомощных душ.
(Я бы сказал, что "любовь к жизни, отчаяние и страдания этих гоев-землян, и вся вера в неведомого Бога их беспомощных душ", и полная их беззащитность перед во всём превосходящими их криптоалиенами. Прим. Проф. Столешникова).

— Сорокин, одевайтесь, пойдете с нами, — такой приказ получил я от четырех коммунистов, вошедших сегодня в нашу камеру. Вот, наконец, подошла и моя очередь. Ну что же, я был го¬тов. Только почувствовал, как внутри меня что-то внезапно оборвалось и холодный озноб прошел по телу. Собрав все свое мужество, не торопясь, я начал прощаться с сокамерниками. «Прощайте, друзья... прощайте».
— Сюда, — один из конвоиров указал на дверь тюремной канцелярии. Человек с длинным носом предложил мне сесть. Я сел.
— Вам знакома эта телеграмма? — он протянул мне клочок бумаги.
— «В четверг Н. Чайковский выезжает из Вологды на пароходе ..Учредитель», — прочел я. — Нет, никогда не видел ее.
— Тем не менее эта телеграмма адресована вам, разве нет?
— Я мог бы с таким же успехом заявить, что она адресована вам.
-- Вы можете упорствовать, отрицая очевидное, — сказал чекист, допрашивавший меня, — но это бесполезно. Ваше участие в контрреволюционном выступлении в Архангельске известно, и приговор ваш уже вынесен.
....... Если это так, что еще от меня нужно?
— Уведите его.
В камере меня встретили поздравлениями, но надежды это не прибавило. Сегодняшний допрос подсказал мне, что моя песенка подходит к концу.
Дни ползут, как вши, один за другим. Каждую ночь одна и та же процедура отбора жертв на убой. Ожидание становится совершенно невыносимым. Было бы легче пойти и встретить смерть, чем медленно умирать день ото дня. Трудно сохранять внешнее спокойствие много недель подряд. Два дня, три, пять — куда ни шло, но неделями! — это очень трудно даже для самых храбрых людей. Я старался простудиться, заразиться тифом, что угодно, лишь бы приблизить конец. Все остальные поступали так же. Между нами возникала настоящая конкуренция за место рядом с тифозными больными. Некоторые снимали вшей с тех, кто был уже без сознания и умирал, и сажали насекомых на себя.
...Сегодня расстреляли семерых.
...Сегодня — троих.
...Сегодня только одна жертва,
...Сегодня — девять человек.
Смерть ходила рядом, но пока не трогала меня. Сегодня еще трое расстреляны. Боже мой! Как долго будет продолжаться эта пытка? Я помню описание якобинского террора. Красный террор очень похож на него. История повторяется.
Только что привели шестьдесят семь новых заключенных, среди них пять женщин и четверо детей. Это крестьяне, которые осмелились сопротивляться, когда коммунисты явились «национализировать» все их зерно, скот и другое имущество. На подавление бунта в селах были посланы пушки и пулеметы. Три населенных пункта разрушены до основания и сожжены, много крестьян убито, сотня арестована. Те шестьдесят семь человек в ужасном состоянии — руки переломаны, на теле рваные раны и кровоподтеки. Маленькие дети горько плачут. Сколько же они выдержат в этом аду? Если страдают отцы, то почему маленькие безгрешные души должны мучиться вместе с ними? Тюрьма теперь переполнена. Сегодня нас стало меньше. Большинство крестьян казнены. Одного ребенка оставили сиротой.

(В примечании к книге говорится, что это было крестьянское восстание на Удоре. Присланный карательный отряд расправился с крестьянами нескольких деревень, но окончательно восстание было подавлено только весной 1919 года. В 1987 году в Иерусалиме в издательстве «Лексикон» вышла научная монография Михаила Френкина «Трагедия крестьянских восстаний в России 1918-1921 год». В которой делается анализ гойских восстаний с алиенской точки зрения. Как видите, убивают всех гоев без разбора. Особенно тех, кто пытается оказать сопротивление. Это возбуждает в криптоалиенах просто звериный ящерный инстинкт. Прим. Проф. Столешникова).


Благодарю Господа за сегодняшний день! Мне впервые разрешили выйти со всеми заключенными на сбор топлива по берегу Сухоны. Эта большая привилегия прежде была дана всем, кроме меня и двух других политических заключенных. В группе из примерно шестидесяти человек мы вышли из тюрьмы под строгой охраной. На улицах заключенные жадно собирали окурки, капустные листья и мерзлый картофель. Несколько друзей узнали меня, когда я проходил мимо, и поспешили к жене и брату сообщить об этом. Часом позже я увидел в некотором отдалении дорогих мне людей. В течение двух часов тяжелого труда я блаженствовал, видя их. Когда наша колонна потянулась обратно в тюрьму, мы прошли совсем рядом с ними. Слезы потекли из моих глаз. В лохмотьях, небритый, грязный, анемичный, я являл собой печальное зрелище. И все же я благословляю этот день, что дал мне радость встречи с женой и братом.

 

ВОСКРЕШЕНИЕ ИЗ МЕРТВЫХ

 


Сегодня, 13 декабря, я пишу в дневник не в тюрьме, а на железнодорожной станции Луза. Вчера около трех часов пополудни меня в очередной раз вызвали в тюремную канцелярию. Войдя в кабинет, я увидел жену. Что это значит?
— Садитесь, профессор Сорокин, — это был мой следователь, но говорил он теперь с ноткой подобострастия в голосе. — Эта статья в «Правде» может представлять интерес для вас.
Он показал статью Ленина обо мне. (Статья Ленина «Ценные признания Питирима Сорокина». ПСС, т.37. Эту статью все конспектировали в курсах истории КПСС вплоть до 1991 года. Прим. Стол.).
Главной мыслью ее было, что люди моего типа, представители крестьянства по происхождению и демократы по прежней деятельности, лишь по несчастливому стечению обстоятельств оказались врагами коммунистов и заслуживают особого к себе отношения. Задачей коммунистов должно стать привлечение их к сотрудничеству. Наличие в коммунистической России интеллектуалов и образованных людей было бы благом для страны.
— Мы получили приказ от самого Ленина (самой телеграммы Ленина по этому поводу в архивах не обнаружено. Прим. в книге.) , — чекист подчеркнул два последних слова, — отправить вас в Москву в распоряжение Центральной ЧК. Завтра утром вы выезжаете. Мы все организуем.
— Моя жена сможет поехать со мной?
— Нет, но она получит разрешение присоединиться к вам через два-три дня.
— Может ли она принести мне чистую одежду? Эта, - я показал на свои лохмотья, — немного запачкалась.
— Да, конечно.
Следующим утром я в сопровождении главного палача, латыша Петерсона, и русского чекиста был доставлен на станцию Луза. Над головой синело чистое зимнее небо, в лицо дул холодный ветер, жизнь, чудесная жизнь, звала и манила меня снова. Я пытался представить себе, как этот мираж стал реальностью, но не смог и бросил это занятие.

Когда прибыл поезд, мы сели в вагон «особого назначения», судя по надписи на нем. Это был комфортабельный международного класса спальный вагон, предназначенный специально для агентов правительства, в то время как остальной народ путешествовал и на крышах, и на площадках, и под днищем общих вагонов. И если все остальные пассажиры ехали в тесноте и давке, то поборники равенства удобно располагались в купе, ели мясо, хлеб, пили вино и закусывали черной икрой. Вот уж действительно равенство!
Три дня я ехал под охраной этих чекистов. Они между делом поведали мне, как охотились за мной, скольких людей убили, назвав среди прочих имена нескольких моих друзей.

Утром 16 декабря 1918 года мы прибыли в центральную ЧК в Москве. Там я встретил среди заключенных профессора Каминку (еврейская фамилия), только что привезенного из Петрограда. Вскоре камера начала заполняться «свежим уловом» — студентами и студентками, священником, двумя литераторами, рабочими, мошенниками, профессиональными ворами и двумя проститутками. В помещении не было стульев, и мы сидели на полу. Около семи вечера агент в очередной раз вошел в камеру и объявил мне, что я освобожден и могу уйти, когда пожелаю.
Скрывая сильное волнение, я последовал за ним в канцелярию и, пока выправлялись бумаги, огляделся в этом центре машины террора. В кабинете находилась привлекательная женщина, изысканно одетая и увешанная множеством драгоценностей. Весело болтая, она работала с кипой документов. Прочие обращались к ней: «Товарищ Петерс», из чего я сделал вывод, что она была женой или сестрой самого главного террориста Петерса.
(Прим. Стол. Петерс Яков Христофорович. Ещё один, "красный латышский стрелок", якобы латышский гой. Прибалтийский еврей (1866-1938) Международный террорист. Активный участник путча 1905—1907 гг. В 1909 г. эмигрировал в Гамбург, а оттуда в Лондон, где состоял в Коммунистическом клубе и Британской социалистической партии. В декабре 1910 г. был арестован лондонской полицией по обвинению в соучастии в вооруженных ограблениях и убийстве трех полицейских. При этом женился на дочери британского банкира, еврейке Мэйзи Фримэн (Maisie Freeman). В мае 1917 года прибыл из Лондона. Сразу зампред ВЧК, то есть такое впечатление, что должности в большевистском правительстве распределялись в Нью-Йорке и Лондоне. Позднее уполномоченный ВЧК по Туркестану. http://www.hrono.ru/biograf/peters_ya.html Предполагается, что такой должен быть обычный расовый тип белокурого и голубоглазого латыша: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Peters.jpg Прим. Стол.)

- Очевидно, коммунисты, потерпев неудачу в деле обеспечения всеобщего счастья, занялись устройством своего собственного благополучия.
Наконец мне выдали бумаги, и, прижав их к груди, я вышел на улицы Москвы. Сознание того, что я спасен и в самом деле восстал из мертвых, совершенно ошеломило меня. Я долго бродил по улицам, не соображая, куда иду. С трудом собравшись с мыслями, повернул к дому моего старого друга. Но на звонок дверь открыл незнакомый человек. Он не имел представления о том, что стало с моим приятелем, так что я направился на квартиру другого товарища, В его доме также жили чужие люди. По третьему адресу я застал моего старинного друга профессора экономики Н. Кондратьева, который в первый момент не признал меня. Когда я назвался, он вскричал: «Бог мой! Как же ты изменился! Постарел по крайней мере лет на двадцать».
— Это время бежит так быстро, — усмехнулся я. — Несколько месяцев этой славной эпохи прогресса равны двадцати годам в нормальной жизни. Первым делом дай мне сменить белье. Моё полно вшей.
Он отвел меня в ванную комнату помыться и переодеться. Вода была холодная, как лед, но я испытал настоящее наслаждение от мытья и, вслед за этим, от горячего чая, за которым мы обсудили похождения и мытарства, мои и наших общих друзей. Три дня спустя я имел счастье встретиться с женой и другом, с которым мы так долго блуждали по лесам.
Несколько слов об этом неожиданном избавлении. Это дело рук моего старого студента, комиссара, который приходил ко мне в тюрьму. Он дал знать Пятакову и Карахану — в прошлом моим друзьям, теперь членам правительства — о смертном приговоре, и они, по старой памяти, пошли к Ленину и потребовали моего освобождения. А Ленин, рассчитывая нажить политический капитал на великодушии, написал статью в «Правду» и приказал освободить меня.
Поскольку слово чести меня не связывало (Если Сорокин вообще об этом считает нужным упомянуть, значит подписки они таки давали в Петропавловской крепости, когда их выпускали. Прим. Стол.), я чувствовал себя вправе поступать так, как подсказывала совесть. Так что если моя деятельность после освобождения и не одобрялась большевиками, — это их дело, а не мое.

 

СТУПЕНИ В КОММУНИСТИЧЕСКИЙ РАЙ

 


Проведя несколько дней в Москве, я уехал в Петроград. Уже на Николаевском вокзале увидел мерзость запустения. Город был словно зачумленный.
Голодный и расстроенный этим зрелищем, я искал лавку, чтобы купить еды, но ничего не нашел. Придя в собственную квартиру на Надеждинской улице, я обнаружил, что ее заняла еврейская семья (!). (Евреи поехали из болот Белоруссии и даже, как дед моего однокашника по институту, из Америки, на руководящие должности в Россию. Прим. Стол.)
За исключением нескольких книг и рукописей все мое имущество исчезло. Некоторые книги лежали возле печки, показывая, куда все девалось.
— Пожалуйста, извините нас, — сказала женщина, — мы не знали, вернетесь ли вы когда-нибудь. Кроме того, было так холодно, а у нас не было топлива.
В белье с чужого плеча, худых ботинках и рваном плаще, что носил в лесу, я пошел к соседям, И там меня тоже встретили удивлением переменам в моей внешности.
— Вы взгляните на себя, — ответил я. — Вы тоже изменились.
Госпожа Дармалатова засмеялась: «О, да, я и мои дочери сейчас носим одежду на несколько номеров меньшую по размеру». Услыхав о том, что я стал бездомным, она сказала: «Занимайте комнату или две у нас. К нам должны были подселить двух или трех коммунистов на квартиру, но лучше если вместо них поселитесь вы».
Теперь оставалось решить только проблему хлеба насущного. С великими трудностями я получил вожделенные карточки на хлеб, продукты, табак, топливо, одежду. Профессора как «полупаразитическая прослойка» получали карточки второй категории, которые едва позволяли не умирать с голоду. (На месяц давали – это «академический паёк»: 40 фунтов чёрного, 4 фунта растительного масла или жира, 15 фунтов селёдки; 12 фунтов крупы, 6 фунтов гороха или фасоли, 2.5 фунта сахара, четверть фунта чая, и 2 фунта соли. 1 русский фунт = 0,40951241 кг )

Закончив коллекционирование карточек, я посетил университет и Психоневрологический институт, чтобы сообщить моим коллегам, что я жив, и выяснить, каково мое нынешнее положение в университете. Мне снова предложили старую преподавательскую должность в университете и институте, и было решено, что начну читать лекции и вести семинары после Рождества. Меня также избрали профессором социологии в Сельскохозяйственной академии и в Институте народного хозяйства. Я принял оба эти предложения, т. к. нуждался в дополнительных средствах существования. В то же время два больших кооперативных союза, еще не национализированные тогда, заказали мне учебники по праву и социологии.
В столовой университета я встретил еще одного издателя — Ф. Седенко, — спросившего меня, как долго я буду тянуть с написанием «Системы социологии». Все мои подготовительные материалы к этому труду, которые я собирал длительное время, были утеряны, о чем я и сообщил Седенко. Он же убеждал меня, что по опыту, в наших обстоятельствах откладывать что-либо на потом — просто глупо.
— Сегодня ты жив, завтра — мертв. Лучше опубликовать нужную книгу даже с некоторыми дефектами, чем ждать неизвестно чего, — сказал он. — Немедленно приступай к своей «Системе», и я опубликую ее.
Зная, что он прав, я принял это предложение. Вскоре моя жена приехала из Москвы, и мы начали жить и работать на «поприще коммунистического культурного строительства».
Вечером 31 декабря 1918 года мы собрались вместе с семьей Дармалатовых и несколькими близкими друзьями встретить Новый год. Каждому был подан кусок хлеба, пирожное, сделанное из картофеля, и стакан чая с кусочком сахара. В комнате было так холодно, что все сидели в шапках, кутаясь в платки, шали и пледы. Пробило полночь, время поздравлений и тостов в иные времена. Сейчас же была произнесена только одна речь:
— Ужасный год кончился. Возблагодарим Бога, что он ушел. Пусть память о наших дорогих друзьях, погибших в этом мрачном году, живет вечно. От наступающего года мы не ждем ни радости, ни спокойствия. Если к концу его мы, наши родные и друзья останемся живы, то все будут счастливы. Есть ли у нас мужество встретить грядущие испытания?
Мы сидели в молчании и меланхолии. Каждый печально думал о тех, кто умер, и горячо молился за тех, кто оставался в лапах «красного монстра».
(Седенко Ферапонт Иванович 1860-1938. Известен также под псевдонимом П. Витязев. Журналист и библиограф. Исследователь творчества П.Л. Лаврова, член партии эсеров. Криптоеврей Лавров – это вот этот социал-демократический вождь : http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:P_L_Lavrov_old.jpg они любят изучать своё творчество. Один крипт изучает творчество другого крипта, а тот – третьего, третий – четвёртого, и т.д. - надцатого, а тот хвалит первого – алиенский «напёрсток»).


Глава девятая

ЖИЗНЬ В ЦАРСТВЕ СМЕРТИ: 1919—1922

НА ПОПРИЩЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ


Себя мы называли «троглодитами» (Греческ.: «живущий в пещере). Не то чтобы мы жили в пещерах, но уверен: настоящие пещерные люди имели больше удобств, чем было в 1919 году у девяноста пяти процентов населения Петрограда. Квартира госпожи Дармалатовой, к примеру, состояла из восьми больших комнат, но в ту суровую зиму можно было пользоваться лишь двумя. Она с дочерьми жила в одной, мы с женой — в другой комнате. В коммунистическом обществе все должно быть естественным, и мы действительно имели естественную температуру в жилище, отапливаемом преимущественно нашим дыханием. Карточки на топливо у нас были, но не было самого топлива. В то же время водоснабжение Петрограда было растроено, и вода заражена тифом и другими возбудителями опасных болезней. Нельзя было выпить и капли некипяченой воды. (То есть средства ведения биологической войны тоже использовались большевиками. Прим. Стол.) Самым ценным подарком в 1919 году стали дрова на растопку.
Что касается санитарных условий, то их просто невозможно описать нормальным человеческим языком. В сильные холода в размороженных домах полопались все трубы, и на верхних этажах не работали сливные бачки в туалетах и краны.
— Это коммуния, — сказал водопроводчик, пришедший чинить каши трубы.
Мы в полной мере ощутили на себе, что такое «коммуния». Разбитые оконные стекла приходилось затыкать тряпками. Умыться или выкупаться было практически невозможно. Прачечные, как «буржуазный институт», исчезли. Мыло полагалось по продуктовым карточкам, но никогда не выдавалось.
Может быть, тяжелее всего было выносить темноту. Электричество включалось вечерами на два-три часа, а часто света не было вовсе. По карточкам мы получали от восьмушки до половины фунта очень плохого хлеба на день. Иногда и того меньше. Обычно мы ходили обедать в столовую, организованную коммунистами в университете, но даже там мы получали только горячую воду с плавающими в ней несколькими кусочками капусты. Профессор Введенский, как настоящий ученый, тщательно подсчитал, что мы тратили больше сил на ходьбу до столовой и обратно и ожидание в очереди, чем получали в обед вместе с калориями и витаминами. Постепенно все худели и становились все более и более истощенными. У многих начинались провалы в памяти, развивались голодный психоз и бред, затем наступала смерть.
Каждое утро один из нас начинал «завтракать», пока другой выбегал из дома занять очередь за хлебом. Эти проклятые хлебные очереди отнимали два или три часа нашего времени ежедневно, но практически ничего не давали. После завтрака мы убирали, как могли, комнату и затем, если не было принудительных общественных работ, дежурств, других очередей, больных или умерших друзей, которых требовалось посетить, я пытался писать мою «Систему социологии» или готовиться к лекциям в университете. Я сидел, закутавшись во все одеяла и платки, в перчатках, с ногами, обернутыми тряпками. Время от времени я вставал и делал упражнения, чтобы разогнать застывшую в жилах кровь. После обеда и вечерами я уходил на работу, пешком от одного института до другого, по десять—двенадцать верст в день. Вымотанный этими усилиями и голодом, я рано ложился спать, если только не подходила моя очередь дежурить всю ночь. Вот так мы и жили в «Российской Совершенно Фантастической Советской Республике», как мы называли РСФСР.
Депрессия охватывала меня каждый раз, когда я приходил в университет. В здании его больше не слышались молодые голоса и смех. Оно было погружено в темноту. Лекции читали только по вечерам. Все лекции и семинары проходили в студенческом общежитии, где теперь мало кто жил.
Мой курс социологии в университете был самым посещаемым не потому, что я имел талант лектора, а по той причине, что социология теперь стала таким жизненно важным предметом. На мои лекции приходили не только студенты, но и университетские служащие, и просто публика с улицы. Я также знаю, что на лекциях присутствовало много осведомителей ЧК, которые регулярно доносили о моих высказываниях. Вскоре после освобождения из тюрьмы Луначарский — народный комиссар просвещения Images/Lunacharsky21.JPG — предложил мне пост комиссара петроградских высших учебных заведений. Он полагал, что ленинский замысел превратить меня и других оппонентов в союзников, в еще один инструмент политики коммунистов — хитроумный ход. Но, если я и мои коллеги не имели возможности остановить физическое и моральное удушение страны, то у нас хватало ума не поощрять, а тем более не участвовать в этой губительной деятельности.
На лекциях я никогда не играл в политику, но приводил научные факты, независимо от того, подкрепляют они коммунистические теории или нет. Быть социологом в этих условиях — чертовски трудно, но я должен был оставаться честным социологом. Невозможно даже описать трудности, с которыми я сталкивался, продолжая свою работу, которая могла в любой момент послужить причиной ареста. Я читал лекции в почти полной темноте, в аудиториях, где практически не было видно слушателей. Когда появлялась надобность свериться с моими конспектами, я просил кого-нибудь одолжить огарок свечи. Обычно мне передавали стеариновый огрызок, который я задувал как можно быстрее из экономии. Студенты же, которые писали в темноте, не глядя, вообще могли заниматься где угодно.
Преподаватели ходили в университет только на заседания и конференции. В нашем читальном зале, как и везде, царило запустение. Не было ни новых книг, ни научных журналов. Отрезанные от всего мира, мы не знали, чем занимаются наши коллеги за рубежом.

 

МАРТИРОЛОГ

 

Сегодня после обеда хоронили академика Лаппо-Данилевского. (ВИКИ: Лаппо-Данилевский – типичный представитель старого, обрусевшего криптоеврейства: (15 января 1863; имение Удачное при селе Мало-Софиевке Гуляйпольской волости Верхнеднепровского уезда Екатеринославской губернии — 7 февраля 1919, Петроград) — российский историк, ординарный академик Санкт-Петербургской академии наук (1905). Отец — Сергей Александрович Лаппо-Данилевский, был уездным предводителем дворянства, таврическим вице-губернатором. Мать — Наталья Фёдоровна, урождённая Чуйкевич, из дворянской семьи).
На прошлой неделе, когда я посещал его, он выглядел живым скелетом. Слабо улыбаясь, он рассказал, что несколькими днями ранее по дороге в академию упал и слегка повредил ногу. Три дня спустя я навестил его в больнице, где ему сделали хирургическую операцию. Лежа в больничной койке, этот умирающий человек читал «Феноменологию духа» Гегеля (Хегеля). «Никогда не было времени внимательно проштудировать ее, — прошептал он. — Начну сейчас». На следующий день он скончался.
Вчера Вера, красавица дочь госпожи Дармалатовой, выбросилась из окна нашей квартиры на пятом этаже. Когда мы подобрали ее с мостовой, она еще жила, но была без сознания. Когда ее положили на кровать в комнате, на теле девушки не было крови или гематом. Даже ее полузакрытые невидящие глаза были красивы и чисты. Через два часа она умерла. Вера походила на цветок, который не может жить в почве, удобренной жестокостями и зверствами. Сейчас, когда я пишу эти строки, она лежит на столе в соседней комнате.
Умереть сейчас в России легко, а вот быть похороненным очень непросто. В разговорах с десятками чиновников, во многочасовых очередях пролетело четыре дня, прежде чем мы смогли получить разрешение похоронить Веру. В конце наших мытарств мы пригрозили одному чиновнику, что, если он не даст разрешения, мы принесем тело в его кабинет. Завтра похороны Веры. Нам приходится внимательно опекать госпожу Дармалатову. Обезумевшая от горя, страдающая, знающая, что ее ждет нищета, и все время думающая об этом, она не находит себе места.
Несколько дней назад повесился профессор Хвостов (Хвостов В.М. – историк, правовед). Вчера профессор Иностранцев принял цианистый калий (Иностранцев А.А. 1843-1919. – геолог, академик, профессор СПБУ с 1873 года). Погиб замечательный философ и самый известный геолог России. В последние недели и он, и его жена тяжело болели. В конце концов, не имея возможности достать ни еды, ни лекарств, ни даже позвать на помощь, они покончили жизнь самоубийством.
Профессор Розенблатт тоже только что совершил самоубийство. Выражение «Ca ira», (Один из популярных во время Великой французской революции лозунгов. Его примерный смысл: «Это будет продолжено»), я боюсь, приобретает совершенно другой смысл, нежели в старой французской революционной песне. Капустин, Покровский, Батюшков, Кулишер, Острогорский, Карпинский, Арсеньев умерли один за другим, другие умирают сейчас. Умирают от тифа, гриппа, воспаления легких, холеры, истощения и от всех десяти казней египетских (Это Сорокин хорошо подметил, только, как в Пасху, дома евреев, помеченные кровью агнцев, пощажены. Прим. Стол.) Друга, которого сегодня видел живым, завтра найдешь мертвым. Собрания профессорско-преподавательского состава теперь немногим отличаются от поминок по нашим коллегам. Закрывая одно из таких заседаний, ректор Шимкевич (Ещё один криптоеврей. Вся борьба между криптоевреями. Гои, объективно, элемент пассивный. Прим. Стол.) обратился к присутствующим с мрачным юмором: «Господа, покорнейше прошу вас не умирать так быстро. Отходя в мир иной, вы находите успокоение для себя, но создаете массу неудобств нам. Вы же знаете, как трудно обеспечить вас гробами, что нет лошадей для перевозки ваших останков на кладбище, и как дорого стоит вырыть могилу для вашего вечного успокоения. Думайте прежде всего о своих коллегах, пожалуйста, и старайтесь протянуть как можно дольше».
Достать гроб действительно так трудно, что большинство людей хоронят своих покойников просто в матрацах или мешках. Некоторые берут гробы напрокат, чтобы только довезти тело до кладбища.
В сегодняшней «Правде» — теперь у нас издаются только официозные газеты — помещена передовица, безудержно расхваливающая созидательную энергию коммунизма. Статья посвящена решению правительства построить крематорий, самый большой в мире. Автор по невежеству гак и не понял, какой иронический смысл несет его статья.
Сегодня во второй половине дня ко мне буквально ворвался профессор Лазерсон (Лазерсон Максим Яковлевич – историк, политолог, после 1920 года эмигрировал, преподавал в Риге). Он был крайне возбужден. «Не могу, не могу больше выносить этот кошмар, — плакал он, — моя сестра уми¬рает, все наши друзья при смерти. Вокруг только смерть, смерть, смерть. Я не могу ничего делать. Читаю, но не улавливаю смысл. Не видно ни просвета, ни конца, ни края этому ужасу!»
(Многие евреи тогда терпели большие лишения от большевиков. Потому что обстановка «Красного террора» затрагивала всех. Вспомните «Дневники» еврейки Зинаиды Гиппиус http://historydoc.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=13052&ob_no=13601 Читать надо только полные дневники. Например, Изд. «Захаров» 2002. Она ненавидела большевиков. Вспомните, что еврей Канегиссер убил Моисея Урицкого http://www.jewish.ru/history/press/2008/09/news994266754.php Евреи поэтому и ненавидят своих большевиков, потому что, что было построено для них после 1991 года - «сионистская Россия», они могли построить и после 1917 года, и кататься как сыр в масле уже тогда; но из-за большевиков страна была ввергнута в пропасть, а вместе со страной и для евреев, как выразился еврейский писатель Анатолий Рыбаков, наступил «Тяжёлый песок» http://corpora.narod.ru/tjazhp.htm Но евреев отпускали за границу. Отпустили, между прочим, и Сорокина. Гоя бы расстреляли независимо от того кто он; если профессор, - тем быстрее бы расстреляли. Прим. Стол).
Строителям нового общества мало того, что люди мрут как мухи по естественным, так сказать, причинам. Машина красного террора работает безостановочно. Каждый день и каждую ночь в Петрограде, Москве и по всей стране растут горы трупов. Щепкин и полтораста других деятелей, среди них много профессоров, только что расстреляны в Москве.
Каждый день арестовывают так много людей, что монастыри и школы переоборудуют в тюрьмы. Утром никто не знает, будет ли он на свободе к вечеру. Покидая дом, не знает, вернется ли. В сорока семи губерниях советской России население сократилось на одиннадцать миллионов человек.
(Непонятно о каком Щепкине речь. Скорее всего это «Национального центра» Н.Н. Щепкин. Организация была раскрыта и участники расстреляны осенью 1919 года. А «Правый центр», где в руководстве состоял другой - Д.М. Щепкин, распалась в первой половине 1918 года, а её участники перешли в другие организации. Прим. в книге).

В ЦАРСКОМ СЕЛЕ


Весной 1920 года мы переехали в Царское Село (В то время оно было переименовано в «Детское село»), бывшее ранее резиденцией императорской фамилии, а теперь превратившееся в центр детских колоний. В Сельскохозяйственной академии в Царском Селе я и жена получили работу, две маленькие комнаты и клочок земли для палисадника. Здесь мы устроились гораздо удобнее, чем в Петрограде. Великолепные парки старого императорского городка все еще сохраняли красоту, хотя и были сильно запущены и частью вырублены. Дворцы, построенные по чудесным проектам Растрелли, по-прежнему радовали глаз и напоминали нам с женой о былом величии России. В свободные минуты я бродил в безмолвных оскверненных парках, среди поваленных стволов, заброшенных зацветших прудов, беседок и деревьев, которые красная солдатня расписала непристойностями. Царскосельские парки были свидетелями и длительного славного царствования, и трагедии революции.
Вскоре после того, как мы обосновались в Царском Селе, мою Систему социологии», наконец-то, хоть и с опозданием, но опубликовали. Всю жизнь потом я удивлялся, как мне удалось написать эти два тома.
Для автора и роза его успеха имеет шипы.
— Как? Вас еще не расстреляли? — воскликнул мой друг профессор Радлов. (Радлов Эрнест Леопольдович, ещё один криптоеврей, (1954-1928) философ, директор Петербургской публичной библиотеки).
— За несколько страниц вашей книги, например за 142-ю страницу, вы заслужили у нашего правительства расстрел, и даже не один. Никто, кроме вас, не публиковал такую резкую критику существующего режима.
— Ладно, — ответил я, — раз все равно казнят, предпочитаю, чтобы расстреляли за дело, а не просто так.
Не обращал внимания я и на нападки в коммунистической прессе: «Идеолог контрреволюции», «Лидер самых непримиримых профессоров и интеллигентов», «Настало время уничтожить их раз и навсегда», «Как долго ЧК будет мириться с их деятельностью?»
ЧК, надо сказать, и не собиралась мириться с этим. Лед у меня под ногами стал таким тонким, что я сделал необходимые приготовления. Во-первых, я не стал регистрироваться в Царском Селе и жил там нелегально. Если за мной придут на квартиру в Петрограде, я получу фору, будучи предупрежден друзьями, и скроюсь. Имея в виду вероятность такого исхода, я подготовил и убежище на случай необходимости исчезнуть из поля зрения властей.
В октябре 1920 года «ночные гости» пришли по моему петроградскому адресу и потребовали «товарища» Сорокина. Друзья правдиво отвечали, что я там больше не живу и они не знают, где я. На вопрос, за что меня разыскивают, им ответили: «За бандитизм».
На следующее утро мои студенты читали объявление: «По причине внезапной болезни лекции профессора Сорокина приостановлены. О возобновлении лекций будет сообщено дополнительно». Такого рода объявления появлялись столь часто, что студенты отлично понимали, о чем идет речь. Две недели я скрывался на квартире друга, продолжая свои занятия. Как только «здоровье поправилось», я снова приступил к лекциям. Но такие внезапные расстройства здоровья становились все более частыми в период между 1920 и 1922 годами. После публичной лекции, речи или публикации статьи, у меня вошло в привычку никогда не ночевать дома. Всегда, отходя ко сну, я задавал себе вопрос, придут ли за мной сегодня ночью. Я привык к этому, так как человек вообще привыкает ко всему.

Новый комиссар университета первокурсник Цвибак (Чисто еврейская фамилия Прим. Стол). отобрал у ректора Шимкевича, профессора и самого выдающегося зоолога в России, печати и объявил себя руководителем университета. (Шимкевич Владимир Михайлович (1858-1923) зоолог, академик. Ректор СПбУ 1918-1920).
В 1921—1922 годах ректора уволили, многих профессоров лишили права преподавать, выслали или казнили. Такая политика правительства была настоящим испытанием нравственных и гражданских позиций русских ученых, и я могу сказать, что большинство выстояло и перенесло все испытания и гонения, которым они были подвергнуты. Один из самых великих ученых, И. П. Павлов, показал, до каких высот нравственности и научных идеалов поднимался дух ученых России в те ужасные дни. Как двое наиболее часто выступающих с критикой коммунизма ученых, мы с Павловым крепко сдружились в те годы. Вместе с ним мы организовали Общество объективных исследований человеческого поведения, где я был действующим, а Павлов — почетным председателями. Не иначе как в целях пропаганды своей политики за рубежом Советское правительство в 1921 году издало декрет специально о Павлове, в котором заявило о публикации всех его работ и создало комиссию, куда вошли Максим Горький и Луначарский, для решения неотложных проблем его лаборатории. Павлов ответил заявлением, что он не торгует своими знаниями и не примет ничего из рук, уничтоживших русскую науку и культуру.
Такие героические поступки и такая приверженность своим идеалам вопреки гонениям были не единичны, но были и противоположные примеры. Между героями и трусами были и промежуточные типы, например, несколько ученых, которые, хотя и ненавидели коммунистов, вели политику captatio benevolentiae (домогательство милостей), всячески льстя и угождая правящей власти. Большинство интеллигентов просто терпели, а когда запас терпения кончался, умирали. Пусть тот, кто ищет примеры нравственного героизма, подумает о тысячах людей в России, которые годами, день за днем стойко отвечали большевикам: «Не хлебом единым жив человек» и «Воздаст Господь каждому по делам его».

ИСКУПЛЕНИЕ

 


— Можете ли вы, товарищи, указать другую такую страну в мире, где правительство дает трудящимся еду, одежду, жилье, и все бесплатно, как у нас в Советской России? — так говорил "Гришка III" или, по-другому, Зиновьев (Апфельбаум), коммунистический диктатор Петрограда (Северной Коммуны), на рабочем митинге в начале 1921 года http://zarubezhom.com/Images/GlavariSovdepii3.JPG и http://zarubezhom.com/Images/Bolsheviki1.jpg.
— Я могу, — выкрикнул голос из толпы.
— Тогда скажите нам, прошу вас.
— На царской каторге пища, одежда и жилье были бесплатны, прямо как в нашем коммунистическом обществе. Только они были лучше, — крикнул человек.
— Правильно! Совершенно верно! — засмеялись слушатели.
Гришка попытался заговорить снова, но его прервали.
— Хватит, садись! Наговорился, жирный черт!
Как только терпение рабочих лопнуло, чекисты с револьверами окружили Зиновьева. Крики продолжались, оскорбления летели в Гришку III, и он счел за благо исчезнуть. Подобные сцены быстро становились обычным делом.
К 1921 году разрушительные последствия программы коммунистов стали ясны даже самым отсталым крестьянам. Их поля не возделывались и зарастали сорняками. У крестьян не было ни семенного зерна, ни стимулов к труду на земле. Города умирали, национализированные заводы, лишившись топлива, остановились. Железные дороги были разрушены. Здания превратились в руины. Школы почти не функционировали. Смертельная удавка коммунизма потихоньку затягивалась на шее народа.
(Социологу, некой абстрактной «социологи»» Питириму Сококину видимо невдомёк, что разруха России и уничтожение её жителей было результатом не некой «недальновидности» большевиков, а целенаправленной и осмысленной политикой еврейских большевиков направленной на депопуляцию и деиндустриализацию России согласно планам англоязычного Евреонала. Прим. Проф. Стол.)

Бурные митинги и волнения на заводах и среди крестьян участились, количество таких случаев быстро росло. Даже в Красной Армии усилилось дезертирство. Русские красноармейцы несколько раз отказывались подавлять выступления народа. Учитывая это, правительство коммунистов создало специальную интернациональную армию, набранную из отбросов общества и высокооплачиваемых убийц немецкой, латышской, башкирской, еврейской, венгерской, татарской и русской национальностей.
(Но Питириму Сорокину, как очевидцу, было ясно что пресловутая «Красная армия» – это интернациональный сброд, но последующим поколениям криптоеврейские кинорежиссёры подали её как, дескать, «лучших сынов русского народа», и потомки эту ложь как всегда проглотили». Прим. Стол.)
Именно эта интернациональная армия убила множество демонстрантов в одном только Петрограде в феврале 1921 года. Именно она спасла правительство коммунистов во время кронштадтского мятежа 27 февраля 1921 года. (в Советской историографии считается, что Кронштадтское восстание началось 28 февраля).
В этот день мы услышали, что кронштадтские моряки, в прошлом активно поддерживавшие коммунистов, взбунтовались. Это оказалось правдой, и, удайся мятеж, имей мы хотя бы одну независимую газету, чтобы поддержать их бунт, советскому правительству пришел бы конец. Мы отчетливо слышали канонаду из Кронштадта и ясно видели панику правительства. За двадцать четыре часа была выпущена прокламация, объявившая о новой экономической политике (нэп)! Из нее следовало, что реквизиции хлеба у крестьян заменяются твердым налогом, восстанавливаются торговля и коммерция, многие фабрики должны быть денационализированы, людям разрешат покупать и продавать продукты питания, специальные совещания некоммунистических рабочих будут созваны для обсуждения вопроса об улучшении условий жизни. Таким вот образом коммунизм был «кастрирован» и начался нэп. В течение трех недель мы слышали постоянную стрельбу, наши сердца радостно бились в надежде, что моряки выиграют в этой дуэли, где побежденного ждала смерть.
В это самое время мы с женой оба заболели воспалением легких и лежали в больнице в Царском Селе. В одной палате со мной было пять или шесть рабочих и двое совслужащих. Бум! бум! — доносился звук пушечных выстрелов из Кронштадта, и мы шептали про себя: «Господи, помоги этим храбрецам!»
Прошла неделя. Канонада все еще не стихала: бум! бум! Мы с женой пережили кризис болезни и начали замечать окружающий мир, особенно звуки стрельбы. Но 18 марта перестрелка прекратилась, и над Петроградом нависла мертвая тишина. Радостное возбуждение покинуло сердца людей, на его место при¬шел страх. Кронштадтская дуэль закончилась. Коммунисты победили. Горе побежденным! В течение грех дней город был во власти красных войск. Три дня латышские, башкирские, венгерские, татарские, русские и еврейские подонки из интернациональной армии, возбужденные и обезумевшие от крови, похоти и спирта убивали и насиловали жителей города. (А памятника жертвам большевистской резни в Кронштадте нет и при нынешнем, якобы, "демократическом" режиме в России. В том то и дело, что и тогда власть была криптоеврейская и сейчас, Только тогда "коммунизм" был средством геноцида гоев а сейчас "капитализм", но исполнители геноцида теже - криптоиверы. И в связи с этим за исключением пары названий в центре Москвы нигде по стране названия улиц имени большевистских криптоеврейских лидеров не поменяли. Прим. Стол.)
Когда кронштадтские моряки поддерживали коммунистическое безумие, они тоже совершили множество преступлений. Они тоже насиловали и убивали. Но все, что они сделали, искуплено еще более ужасной ценой. Правительство, которое захватило власть в основном с помощью моряков, теперь было безжалостно к ним. Когда кровавое пиршество в Кронштадте закончилось, тысячи тех, кто был «гордостью и славой» нового режима, погибли или попали в тюрьмы. Правительство нарушило свое обещание, что тем, кто сдается, будет гарантирована неприкосновенность. Через три дня после этого жители Царского Села, обитающие возле Казанского кладбища, не спали ночью: непрекращающиеся винтовочные выстрелы отдавались в сердцах прислушивающихся к ним людей. Пять сотен матросов было расстреляно в ту ночь!

НОВАЯ БОЙНЯ


Жуткие дни мести прошли. Машина красного террора продолжает работать, но теперь она истребляет людей десятками и сотнями, вместо тысяч и десятков тысяч. Новая экономическая политика, проводимая коммунистами, начинает оказывать оживляющее воздействие на страну. Как по волшебству, мертвая земля, кажется, возвращается к жизни. Наша свобода, правда, ограничена, но личная инициатива и ответственность утверждаются вновь. Мало-помалу Петроград начал приобретать внешний облик европейского города. Люди ремонтировали свои жилища, стали лучше одеваться, следить за своей внешностью. Печать смерти и запустения, лежавшая на нас целых два года, почти исчезла.
В духовной жизни России наблюдался процесс великого возрождения. Хотя все остальные здания продолжали постепенно разрушаться, церкви начали восстанавливаться и обновляться. Церковные службы, собиравшие мало верующих в 1917—1920 годах, теперь проходили при большом стечении прихожан.
Годовщина основания университета была отмечена впечатляющим торжественным собранием. Около пяти тысяч профессоров и студентов университета, а также гости из других вузов Петрограда присутствовали на этом собрании 3 февраля 1922 года.
После того как бывший ректор Шимкевич зачитал приветственный адрес, выступил и я. В своей речи я указал на новые ориентиры, которых надлежит придерживаться молодежи. Индивидуальная свобода, личная инициатива и ответственность, кооперация, творческая, созидательная любовь, уважение к свободе других людей, реформы вместо революций, самоуправление вместо анархии — всё это отныне и навсегда должно стать нашими общественными идеалами.
На следующий день коммунистические газеты остервенело набросились на меня, но это привело лишь к тому, что моя речь разошлась по всей стране и встретила самое восторженное отношение. В то время нападки на коммунистов неизменно срывали овации. Если официальная пресса что-либо ругала, народ обязательно хвалил. Когда Зиновьев и Ленин нападали на меня за мои статьи, их нападки сильно повышали мою популярность.
— Товарищи, гидра контрреволюции снова поднимает голову. Или мы убьем ее, или чудовище сожрет нас, — так говорил Зиновьев на собрании руководителей коммунистов вскоре после - большой религиозной демонстрации, прошедшей 2 мая 1921 года. — Мы должны показать, что машина красного террора есть; продолжает работать эффективно, — сказал он в заключение. Вскоре после этого арестовали более сотни человек, большей частью ученых, литераторов и священнослужителей. Неделю или около того спустя, мы прочли в «Правде»:
«По решению Петроградского Совета, за участие в контрреволюционном заговоре, вчера казнены следующие лица: Таганцев, профессор, за организацию заговора; Таганцева, его жена, за участие и недонесение на мужа; Лазаревский, профессор, проректор Петроградского университета, за разработку проекта нового избирательного закона: Тихвинский, профессор, за подготовку доклада, враждебно охарактеризовывающего современное положение советской нефтяной промышленности; Гумилев, писатель и поэт, за свои монархические убеждения; Ухтомский, художник и ученый, за информацию о положении дел в музеях; супруги Гизетти. И так далее, более чем пятьдесят фамилий, с кратким перечислением их «преступлений». В конце списка было напечатано: «и другие контрреволюционеры». (Прим. «Дело Петроградской боевой организации».
Расстрелять за нелицеприятные выводы в докладе о советской нефтяной промышленности! Нефтедобыча действительно 6ыла в плачевном состоянии, но ведь доклад Тихвинский написал для Советов по заказу самого Ленина, Расстрелять за информацию о положении в музейном деле! Расстрелять за подготовку нового избирательного закона! За монархические настроения! Ни то, что Гумилев был одним из величайших поэтов России, ни храбрость, проявленная на войне, не спасли его. (Гумилёв - муж Ахматовой (Горенко), но Ахматова за это не осерчала на еврейских большевиков, она всё равно была лесбиянка. Ахматова осерчала - после, на Сталина, за то что он ликвидировал еврейских большевиков. http://az.gay.ru/authors/russian/ahmatova.html Прим. Проф. Стол.) В этот «заговор» были вовлечены люди, которые иногда даже не знали друг Друга, и всем им было отказано в открытом судебном разбирательстве.
— Это пролетарское правосудие еще раз показывает врагам нашу силу, — заявил в одной из речей Гришка III — Пусть запомнят этот урок. Мы помним.
(Гришка Отрепьев и Гришка Распутин – предыдущие два "Гришки").

SOS


То, чего мы более всего опасались, случилось в России в 1921 году. Глядя на карту России, где были отмечены провинции с плохим урожаем или вообще без оного, мы говорили, что, по крайней мере, двадцать пять миллионов человек должны будут умереть зимой от голода, если мир не придет им на помощь. Мы говорили об этом задолго до того, как правительство и Максим Горький обратились ко всем нациям о помощи голодающим. Когда наступил ужасный голод 1921 года, спасения от него не было: ни одна губерния не имела излишков хлеба.
Опубликовав два тома «Системы социологии», я отложил написание третьего тома, чтобы непосредственно изучить явление, типичное для революций, — голод. Вместе со студентами и сотрудниками, в тесном взаимодействии с академиками И. Павловым и В. Бехтеревым я начал исследование влияния голода на человеческое поведение, социальную жизнь и организацию общества.
Осенью 1921 года мне, как и многим другим профессорам, советское правительство запретило преподавать.
Оставшись без работы, за исключением исследований, проводимых в Институте мозга, Историческом и Социологическом институтах при университете, я чувствовал себя сравнительно свободно. Ранее я изучал голод в городе, используя себя как объект наблюдения, а сейчас у меня была лаборатория необъятных размеров—голодающие деревни и села России. Зимой 1921-го я отправился в районы бедствия Самарской и Саратовской губер¬ний для научного изучения массового голода. Я почти сразу убедился, что не смогу осуществить это намерение. Никакие эксперименты не было возможности проводить, но я видел голод и знаю теперь, что это значит. То, что я узнал там, в этих страшных губерниях, превосходило любой научный опыт. Моя нервная система, привыкшая ко многим ужасам в годы революции, не выдержала зрелища настоящего голода миллионов людей в моей опустошенной стране. И хотя я оказался не способен проводить там исследования в полном объеме, я многое приобрел просто как человек и еще более укрепился во враждебном отношении к тем, кто принес такие страдания людям.
Вместе с одним из местных учителей наша маленькая исследовательская группа отправилась пешком с ближайшей железнодорожной станции в бедствующие районы Самарской губернии. После полудня мы добрались до деревни N. Селение словно вымерло. Избы стояли покинутые, без крыш, с пустыми глазницами окон и дверными проемами. Соломенные крыши изб давным-давно были сняты и съедены. В деревне, конечно, не было животных — ни коров, ни лошадей, ни овец, коз, собак, кошек, ни даже ворон. Всех уже съели. Мертвая тишина стояла над занесенными снегом улицами, пока мы не увидели сани, с легким скрипом приближавшиеся к нам. Сани тащили двое мужчин и женщина. На санях лежало мертвое тело. Протащив сани короткое расстояние, они остановились и измученно свалились на снег. Когда мы подошли, они тупо смотрели на нас пустыми глазами. Мы также рассматривали их с болью в сердце. Я уже видел лица умирающих от голода в городах, но такие живые скелеты, как эти трое, мне еще не встречались. Одетые в лохмотья, трясясь от холода, люди были не просто бледны, а синюшны, с лицами темно-синего цвета, покрытыми желтыми пятнами.
— Куда вы его тащите? — спросил я, показав на труп парня, лежащий на санях.
— К тому амбару, — ответил крестьянин, смотря на низкое строение впереди. — Он сейчас полон.
Другой мужчина и женщина пытались подняться со снега, но не смогли осилить это без нашей помощи. Мы предложили помочь дотащить сани и пошли к амбару вместе с крестьянами. Амбар оказался новым и добротно сделанным. Самый сильный с виду мужчина, как выяснилось — деревенский милиционер, вынул ключ и отпер амбар. Он был действительно полон: на полу лежало десять трупов, в том числе три детских.
Мы внесли тело и положили рядом с другими. Мужчина и женщина, родители парня, перекрестились и тихо вышли. «Скоро и они лягут здесь», — сказал милиционер.
— Скольких вы принесли сюда за последние две недели? — спросили мы.
— Около десяти или пятнадцати человек. До этого было больше. Кое-кто убежал из деревни.
— Куда они направились?
— А куда глаза глядят. — Затем, запирая дверь, он прошептал: — Запирать надо... Воруют.
— Воруют... что?
— Да чтобы есть. Вот до чего мы дошли. В деревне охраняют кладбище, чтобы не растащили трупы из могил.
— А были ли убийства с этой целью? — заставил себя спросить я.
— В нашей деревне нет, но в других были. Несколько дней назад в деревне Г. мать убила ребенка, отрезала ему ноги, сварила и съела. Вот до чего мы дошли.
Пока он говорил, звон церковного колокола нарушил тишину умирающей деревни. В темноте заброшенной и покинутой российской глубинки этот призыв сумасшедшего крестьянина, звонившего в колокол, сжал наши сердца и поверг в слезы. Дин-дон! Дин-дон! Вот сейчас быстро и тревожно, как пожарный колокольный бой. Дин-дон! Дин-дон! Медленно и печально, как похоронный звон. Дин-дон! Почти час эти звуки отдавались в голове и груди каждого из нас. Затем опять повисла мертвая тишина.
Этот сигнал бедствия безумного крестьянина в самой глубине русской земли был услышан. Он пересек океан, достиг сердец великой американской нации и принес помощь, которая спасла от жестокой смерти по крайней мере десять миллионов мужчин, женщин и детей. Бог не забудет ваше доброе дело.
С самого начала бедствия десятки тысяч людей ушли из своих домов куда глаза глядят. Тысячами они бродяжили и побирались и, не найдя ни еды, ни работы, падали и умирали.
И в следующей, и еще в одной деревне мы видели ту же ужасную картину: смерть от голода и его спутника — тифа.
«Проклят ты будешь в городе и проклят будешь в поле. Прокляты да будут плоды тела твоего, плоды земли твоей, приплод вола и шерсть овец твоих. Господь ниспошлет тебе проклятие, беды и болезни. И ты пожрешь плоды тела своего, плоть твоих сыновей и дочерей»". (Уничтожение гоев в скрытой иверо-гойской войне идёт по инструкции Торы. Библия. Второзаконие:28,16).
Это древнее проклятие не выходило у меня из головы все время, пока мы бродили но Поволжью и долго еще после возвращения и Петроград. За эти двадцать дней, проведенных в районах бедствия, я получил не так уж много научных знаний, но память об услышанном и увиденном там сделала меня совершенно бесстрашным в борьбе с революцией и чудовищами, губившими Россию. Велики и многочисленны грехи русского народа, но в эти годы бедствий, страданий и смерти нация искупила все, заплатив за это сполна.

ВЫСЫЛКА


В мае 1922 года я приступил к изданию книги «Влияние голода на человеческое поведение, социальную жизнь и организацию общества». Еще до публикации многие параграфы и даже целые главы были вырезаны цензурой. Книга, как нечто цельное, погибла, но то, что осталось, было все же лучше, чем ничего. Война, которую вели Советы на идеологическом фронте, и террор усиливались снова. Все мы жили, не загадывая на будущее, ожидая каждый день новых ударов со стороны властей.


(Книга «Голод как фактор» с подзаголовком «Влияние голода на поведение людей, социальную организацию и общественную жизнь» явилась результатом исследований, которые Сорокин начал, работая в Институте Мозга у Бехтерева и Павлова. Книга должна была выйти в кооперативном издательстве «Колос» в Петрограде, которым руководил Ф.И. Седенко. Книга была в наборе. Успели отпечатать только 280 страниц. Набор рассыпали. Сохранилось лишь 2 экземпляра: в Библиотеке Ленина и в библиотеке ИНИОН АН СССР. Из переписки Сорокина и Седенко явствует, что Сорокин перед выездом в Прагу взял с собой рукопись книги. Но на Западе книга также почему-то не вышла, хотя отдельные части он позднее включал в свои работы. Известно, что в последние годы жизни Е.П. Сорокина пыталась перевести на английский язык книгу «Голод как фактор», но успела сделать и издать только краткий реферат. Вот он на Амазоне "Hunger as a Factor in Human Affairs," by Pitirim Sorokin. : http://www.amazon.com/Hunger-As-Factor-Human-Affairs/dp/0813005191).


Тем не менее надежда не покидала нас. Страна явно восстанавливалась. Под обломками нашей цивилизации, в глубине человеческих душ и сердец, что-то происходило — рождалось новое поколение, новый дух народа. Что бы ни произошло с нами, возрождение России было неизбежным. Этим новым силам требовалось только время, чтобы окрепнуть настолько, что власти пришлось бы считаться с ними. Мы могли и подождать, поскольку прошедшие годы научили нас терпению.


10 августа 1922 года я уехал на несколько дней в Москву и вокзала отправился прямо на квартиру профессора Кондратьева, который предложил мне остановиться у них. Мы позавтракали и разошлись по делам, условившись встретиться в пять часов вечера у Кондратьева дома. Выполнив деловую часть моей командировки и встретившись с друзьями, я вернулся на квартиру, но хозяина
не не было дома. Не пришел он и в шесть часов, я стал уже слегла беспокоиться. В семь пришел студент, спросил жену Кондратьева. Я ответил, что ни его, ни ее дома нет, и предложил передать то, что этот человек желал сообщить. Студент пристально посмотрел на меня и спросил, кто я такой. После моего представления он сказал: «Профессор, уходите из этой квартиры. Вашего друга арестовали, и чекисты могут быть здесь с минуты на минуту».

Я взял свой саквояж и вышел, затем подождал возле дома жену Кондратьева и условился с ней относительно того, что надо делать в первую очередь. Затем я отправился на квартиру другого товарища. Увы, он также был арестован. Несколько часов спустя мы узнали, что в один день взяли более ста пятидесяти человек — выдающихся ученых, профессоров, писателей и кооператоров, среди которых, были профессора Кизеветтер и Франк, Бердяев и Ясинский, Софронов, Озеров, Мякотин и Пешехонов, Осоргин и многие другие (Всех явно- и критоевреев, которые так или иначе были против большевиков-экстремистов. Прим. Стол.). Тогда же было арестовано много студентов. Это явно показывало начало новой волны большого террора, а значит, в Петрограде могло происходить то же, что и в Москве. Все сомнения на этот счет развеялись на следующий день, когда я прочитал телеграмму, посланную моей женой в адрес московского приятеля. В телеграмме значилось: «Задержите моего сына в Москве. Дома скарлатина».


Скоро мы узнали, как своевременно было это предупреждение держаться подальше от Петрограда. В городе арестовали профессоров Лосского, Карсавина, Зубашева, Лутохина, Лапшина, Одинцова, Селиванова, Бруцкуса, Замятина и многих других, всего числом более сотни человек, не считая множества студентов.
Чекисты явились и по моему петроградскому адресу и обнаружили в квартире госпожи Дармалатовой только ее умирающую дочь Надю, ее мужа и врача. Несмотря на то, что врач и муж Нади уверяли чекистов в моем отсутствии и просили не беспокоить напрасно больную обыском, те все же прошли по всем комнатам и, не обнаружив следов моего пребывания, великодушно согласились больше не шуметь и не устраивать засад.
Я оставался в Москве в относительной безопасности, поскольку в лицо меня знали немногие. Прошла неделя, и появились слухи, что арестованных ученых и профессоров не казнят, а вышлют из пределов страны. Вскоре статья Троцкого в «Правде» подтвердила эти слухи.

(То есть за эти арестами еврейских и криптоеврейских либералов стоял лично Троцкий. Поэтому они его сейчас не очень и любят. Прим. Стол.) Арестованных начали выпускать после предупреждения о высылке. Каждый из них должен был подписать две бумаги. Первая — расписка, что в течение 10 дней он покинет страну, другая ознакамливала высылаемого с тем, что он будет казнен, если вернется в Россию без разрешения Советского правительства.
Как только стала известна судьба моих арестованных коллег, я решил, что высылка — это лучшее, что меня ждет. Я ничего больше не мог сделать для моей страны; проживая нелегально, рано или поздно был бы арестован и, вероятно, расстрелян.

Прекрасным сентябрьским утром я вернулся в Царское Село. Жены не было дома, так что я сам стал собирать вещи для тюрьмы, еду, белье и несколько книг, чтобы коротать время в камере. Когда жена вернулась домой, она сразу же начала отговаривать меня от этой затеи, показав номера «Петроградской правды» и «Красной газеты», в которых содержались яростные нападки и угрозы в мой адрес. По дороге в Петроград мы встретили друзей, которые поддержали жену, считая, что идти на такой риск в Петрограде — форменное безумие. «Если Зиновьев со своей шайкой не расстреляют вас на месте, то вышлют в Сибирь, а не за границу», — говорили они.

В конце концов я согласился, что, возможно, было бы лучше попасть под арест в Москве, и следующим утром я вернулся в столицу. Явившись в ЧК с вещами и представившись, я подождал некоторое время, а затем был приглашен в кабинет чиновника, ведущего дела высылаемых ученых и преподавателей. (Интересно, у Сорокина прямо, вошло в привычку самому сдаваться в ЧеКа, «с ДОПРовской корзинкой». Прим. Стол.)

— Моя фамилия — Сорокин, — сказал я ему. — Ваши товарищи в Петрограде собирались арестовать меня, но я был в это время в Москве. Я пришел к вам, чтобы выяснить, что вы хотите сделать со мной. Чекист, молодой человек с бледным лицом завзятого кокаиниста, развел руками и сказал:
— У нас и так много народу в Москве, даже не знаем, что и делать. Поезжайте обратно в Петроград, и пусть ЧК на месте решает вашу судьбу.
— Спасибо, — сказал я, — в Петроград не поеду. Хотите арестовать меня — пожалуйста, — вот он я. После минутного раздумья он сказал:
— Все арестованные все равно должны быть высланы за рубеж. Подпишите эти две бумаги и в течение десяти дней покиньте территорию РСФСР.
Подписав с охотой данные мне бумаги, я спросил, куда мне обратиться за паспортом.

— В Наркомат иностранных дел, — ответил бледный молодой человек. — Я прямо сейчас позвоню им насчет вас.
— Я могу идти?
— Да, конечно. Выйдя из здания ЧК, я послал телеграмму жене, чтобы она
продала наши пожитки и ехала ко мне в Москву. У нас ничего не было, кроме остатков моей библиотеки, так что распродажа вещей не заняла много времени.
Процесс получения паспортов и разрешений был трудным и раздражал своей медлительностью. В Наркомате иностранных дел мне сказали, что паспорт будет готов через пять-шесть дней.
Решив получить его быстрее, я пошел к Карахану, исполнявшему обязанности министра иностранных дел в отсутствие Чичерина. Карахан был моим другом со студенческих лет, и мне было любопытно увидеть его в качестве крупного большевистского чиновника.

(Тут он есть: http://zarubezhom.com/Images/Bolsheviki4.jpg и http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/f/fb/%D0%9B%D0%B5%D0%B2_%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%85%D0%B0%D0%BD_(%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%85%D0%B0%D0%BD%D1%8F%D0%BD).jpg

Однако когда я дал свою визитную карточку его секретарю, тот заявил, что Карахан занят и не сможет меня принять. В этот момент в приемную вошел человек и поздоровался со мной. Это был один из моих студентов из Психоневрологического института.
— Что вы делаете здесь? — спросил я.
— О, я заведующий отделом информации и связей с общественностью Министерства иностранных дел, — ответил он гордо. — Вы читали в газетах статьи Кольцова? Это мой псевдоним.
Я сказал, что читал, и он поинтересовался, что я о них думаю.
— То же, что и о вашем правительстве, — ответил я. — Вот этот человек отказывается передать мою визитку Его Превосходительству. Пожалуйста, заставьте его выполнить мою просьбу.
Они пошептались с минуту и исчезли. Вскоре дверь открылась, и появился Карахан, в сопровождении трех чекистов.
— Здравствуйте, Питирим Александрович, — сказал он, — рад видеть вас. Входите.
Кабинет был хорошо, я бы даже сказал роскошно, обставлен, и Карахан, когда-то худой и стройный, сейчас выглядел откормленным и толстым.
— Ваше Превосходительство, — начал я с долей иронии, — вы, конечно, знаете, что я выслан. Ваши подчиненные отказываются выдать мне паспорт в течение трех дней, что меня не устраивает. Не будете ли вы столь любезны приказать им приготовить мой паспорт завтра к утру?
— С превеликим удовольствием, — ответил он и отдал распоряжение по телефону. — Завтра все будет готово, — объявил он, — паспорт вам выдадут бесплатно.
Я поблагодарил, хотя в мои планы и так не входило платить за свою же собственную ссылку. Не на следующее утро, а через день, но все же паспорт был готов. На паспорте по-французски значилось «EXPULSE». В тот же день я получил чехословацкую, немецкую, латышскую и литовскую визы.
(Этот факт высылки из троцкистской Совдепии большого количества еврейской и криптоеврейской интеллигенции весьма интересен. Потому что ведь нельзя просто так выслать человека, тем более такое большое количество народа – сотни человек, без предварительного согласования с правительствами тех стран. Получается, что еврейские большевики, которых внешне, якобы, западные страны «бойкотировали», на самом деле многие кооперировали с еврейскими большевиками и помогали им разрешить их проблемы. Все признаки Зазеркалья. Прим. Стол.)

Так я потратил три дня на оформление этих проклятых бумаг.
Один из последних визитов я нанес Пятакову, одному из руководителей коммунистов, человеку, с которым был дружен в студенческие годы. Я пришел к нему с просьбой за нашего общего друга, который сейчас был в тюрьме и серьезно заболел там. Пятаков обещал сделать все, что в его силах, и после завершения деловой части визита мы разговорились. Он сообщил, что собирается писать статью в ответ на мою критику труда Бухарина «Теория марксизма».

(Рецензия Сорокина появилась в «Экономисте» №4-5, 1922. Стр. 143-148). Рецензия была весьма строга, но общий тон её вполне благожелательный. Сорокин заканчивает её так:»………..По сравнению с обычными трудами русских марксистов-коммунистов книга Бухарин гораздо грамотнее, интереснее и научнее.» То есть странный похалимаж в момент высылки. Плюс эти аудиенции у Карахана и Пятакова. Такое впечатление, что Сорокин не хотел быть высылаемым и пытался заверить власти в своей лояльности. Задним числом он конечно храбрится. Прим. Стол.).


Я сказал ему:
— Пятаков, позволь узнать, ты на самом деле веришь в то, что вы строите коммунистическое общество?
— Конечно, нет, — честно ответил он.
— Значит, вы понимаете, что эксперимент не удался и вы строите обычное буржуазное общество. Тогда почему высылают нас?
— Ты не принимаешь во внимание того, что в России идут параллельно два процесса, — сказал он. — Один из них — восстановление буржуазного общества; другой — приспособление Советского правительства к этому обществу. Первый процесс протекает быстрее, чем второй. Это несет угрозу нашему существованию. Наша цель — затормозить развитие первого процесса. Вот почему вас выдворяют за границу. Возможно, через два-три года мы пригласим вас вернуться обратно.
— Благодарю покорно, — сказал я, — надеюсь вернуться в мою страну без вашего приглашения.
Хмурым днем 23 сентября 1922 года первая группа высланных собралась на московском вокзале. Я внес два саквояжа в латвийский дипломатический вагон. «Все свое ношу с собой». Это я мог бы сказать и про себя. В туфлях, присланных чешским ученым, костюме, пожертвованным мне Американской организацией помощи, с пятьюдесятью рублями в кармане я покидал родную землю. Все мои спутники были в сходном положении, но никто особенно не волновался по этому поводу. Несмотря на запрет властей, многие друзья и знакомые пришли проводить нас. Было много цветов, объятий и слез. Мы, отъезжающие, вглядывались в их лица, смотрели на уплывающие назад улицы Москвы, ловили последние образы покинутого Отечества.
На следующий день мы приехали в пограничный населенный пункт. Полчаса спустя промелькнул красный флаг, и советская Россия осталась позади. Вечером мы впервые за пять лет легли спать не задумываясь, придут ли за нами этой ночью.
Неделей позже в Берлине я прочитал свою первую лекцию о современном положении в России. Стало ясно, что я уехал как раз вовремя, так как первое же письмо, дошедшее из России, сообщало: «Наша бабушка (т. е. ЧК) очень сожалеет, что позволила вам уехать без ее последнего и вечного благословения (т. е. не расстреляв нас)». В берлинской газете «Дни» я прочел, что на заседании Совнаркома один из руководителей ЧК Уншлихт и Карахан получили головомойку за разрешение госпоже Кусковой и профессору Сорокину выехать за границу. Одновременно была уничтожена решением правительства моя книга о голоде.
(Иосиф Уншлихт, (Родился в Польше: http://en.wikipedia.org/wiki/M%C5%82awa 1879 in Mława - July 28, 1938) клички «Юровский» и «Леон». http://en.wikipedia.org/wiki/J%C3%B3zef_Unszlicht Член Ролитбюро. Польский диктатор в кратковременное время наступления армий Троцкого в «блицкриге» на Берлин, которое вследствие поражения в на пути в Варшаве от другого еврея Иосифа Пилсудского, вошло в советскую историю под ложным называнием «Русско-польской войны. Подробнее у Столешникова в «реабилитации не будет»: Вре́менный революцио́нный комите́т По́льши или «ПОЛЬРЕВКОМ» ВИКИ: (польск. Tymczasowy Komitet Rewolucyjny Polski, Polrewkom, 30 июля 1920 — 20 августа 1920) — политический орган, осуществлявший функции правительства на подконтрольной большевиками части территории Польши. Был провозглашен в в Белостоке в ходе Советско-польской войны.[2] Состоял из членов Польского бюро (Польбюро) ЦК РКП(б). Провозгласил своим курсом "создание фундамента Польской советской республики". Ликвидирован после ухода большевиков из Польши. То же самое на английском: «In 1919 Unszlicht served briefly as an authority in Lithuania and Belarus, and in 1920 joined the Politburo of the Communist Party. During the Polish-Soviet War in August 1920 he became a member of Provisional Polish Revolutionary Committee, the Bolshevist puppet government of Poland in Białystok». http://en.wikipedia.org/wiki/J%C3%B3zef_Unszlicht
(Кускова Екатерина Дмитриевна (1869-1958) Русский общественный деятель, автор знаменитого «Кредо» (1899), в 1921 году с мужем С.Н. Прокоповичем возглавляла Всероссийский комитет помощи голодающим «Помгол». А муж её министр продовольствия во Временном правительстве - наоборот, делал голод в Петрограде в 1917 году http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-Bread.jpg . Вообще-то зная это Зазеркалье ничего удивительного. Вместе с мужем выслана. Жила в Праге, затем в Женеве. Серге́й Никола́евич Прокопо́вич (1871, Царское Село — 4 апреля 1955, Женева, Швейцария) — российский экономист, политический деятель. Министр торговли и промышленности, министр продовольствия Временного правительства (1917) Абсолютный еврей: http://www.hrono.ru/biograf/prokopovich.html).

Глава десятая

ЭМИГРАНТ
В ДРУЖЕСТВЕННОЙ ЧЕХОСЛОВАКИИ


Я был избавлен от многих трудностей на печальной дороге изгнания, с ее болью насильственных расставаний, бездомностью, ностальгией, потерянностью, крушением надежд и разочарованиями. В первые дни пребывания в Берлине мы с женой радовались вновь обретенной свободе и безопасности. В дружеском кругу русских эмигрантов в Берлине, которые интенсивно занимались интеллектуальной, творческой и общественной деятельностью, мы с женой чувствовали себя возрожденными и счастливыми. Нас не волновали скудость финансов и неопределенность будущего. после жизни в аду коммунистической России все за границей казалось лучше, чем в стране Советов. Госпожа Удача, казалось, снова улыбалась нам.
На четвертый день пребывания в Берлине я получил из чехословацкого посольства приглашение от моего друга доктора Масарика, президента Чехословацкой Республики http://en.wikipedia.org/wiki/Tom%C3%A1%C5%A1_Masaryk , приехать в Прагу в качестве официальных гостей страны. Следующим же вечером мы уже обедали с президентом, его женой доктором Алисой Масарик и госсекретарем доктором Бенешем в великолепном дворце, где жила семья президента.


(Даже название министра иностранных дел новоиспечённого государства Чехословакии на американский манер. Чехословакии даже дали «Декларацию независимости», переписанную с американской!
Алиса Масарик - вторая жена, поскольку первая жена австро-венгерского поданного Масарика американская еврейка из очень знатной американской банкирской семьи Шарлота Гарриг http://en.wikipedia.org/wiki/Charlotte_Garrigue , благодаря которой Масарик, равно как и Троцкий, оказался на вершина власти. Хитрых евреев много, но не каждому хитрому еврею удаётся жениться на дочери интернационального банкира, а Троцкому и Масарику удалось. Интересно, что Шарлота Гарриг умерла в 1923 году. И поскольку ВИКИ констатирует, что Сорокина выслали «По постановлению коллегии ГПУ от 26 сентября 1922 г. выслан за границу», то получается, что Масарик, при живой ещё первой жене, имел вторую, которая чуть позже умерла.


Таким образом Томас Масарик, как, и сейчас президент Украины Ющенко и главком русской армии Алексей Брусилов, если и не имел американский паспорт, то только потому что не хотел. Она на снимке: http://en.wikipedia.org/wiki/Charlotte_Garrigue Как видите, всё это один и тот же интернациональный криптокагал. Министр иностранных дел Масарика – Бенеш, даже в самой фамилии еврейское «Бен». Вот его фото. Он стал вторым президентом Чехословакии: http://en.wikipedia.org/wiki/File:Edvard_Bene%C5%A1.jpg и http://en.wikipedia.org/wiki/Edvard_Bene%C5%A1 )
А также: "Жена Збигнева Бжезинского Эмилия Бенеш — родственница бывшего президента Чехословакии Эдуарда Бенеша" - Одна шайка-лейка http://www.top-personal.ru/issue.html?1597).

Несмотря на свое высокое положение, этот великий человек, ученый и государственный деятель оставался столь же искренним и естественным в своих манерах, как и раньше, когда сам был скромным эмигрантом. (Этот «скромный человек» жил в одном из самых роскошных замков средневековой Европы) За обедом мы обменились мнениями о ситуации в России и затем, во время кофе, он улыбаясь спросил, есть ли у меня деньги. Я ответил, что еще осталось несколько тысяч ничего не стоящих немецких марок и небольшое количество рублей (все вместе это составляло около двух долларов).
-- Не хотите ли вы почитать лекции в нашем университете Шарля? — спросил он.
— Не думаю, что я в хорошей форме после стольких лет жизни в кровавом российском сумасшедшем доме. Если возможно, я бы хотел, чтобы мне дали какое-то время привести мозги в порядок.
— Тогда мы организуем вам специальную стипендию, как и другим русским ученым.
Так в изящной форме, была решена прозаическая проблема наших с женой средств к существованию.

(Мы уже слышали фамилии этих русскоязычных учёных. И в США - это стандартный способ вербовки и передачи крупных взяток - организация «приёма на работу» на вымышленные и специально сделанные под определённых лиц должности, а также выплата «премий» или так называемых «грантов». Крупных взяток в США нет – взятки дают простые люди, а у тех кто надо, это вообще называется по-другому - легальные «гранты» и государственные «контракты». Вспомните хотя бы бывшего генерала КГБ Олега Калугина, который получил от ЦРУ вполне доходные синекуры» ни за что, тоже в качестве «стипендии». В общем, это всё игра слов Зазеркалья. Прим. Стол.)

Поскольку чешское правительство и чешский народ были очень гостеприимны, Прага стала центром притяжения известных эмигрантов из России. Среди них были и выдающиеся ученые, и писатели, художники, и политики, и военные, и духовенство, и студенчество, не считая рядовых беженцев из России. С помощью чешского руководства эмигранты основали в Праге русский университет, (И кто-то этот "Русский университет" спонсирует? Не беженцы же. Прим. Стол.) несколько исследовательских центров, создали литературные, музыкальные, театральные, политические и иные организации. Так что в обширной колонии эмигрантов продолжалась напряженная научная, культурная и общественно-политическая жизнь. Многие эмигранты все еще верили в неминуемый крах коммунистического режима и ожидали скорого возвращения на родину. Соответственно, они были в основном заняты политическими делами и строили планы будущего переустройства родной страны.
В Праге я подружился накоротке со многими выдающимися русскими учеными (грантоедами) — например, Петром Струве, Н. Лосским, И. Лапшиным, П. Новгородцевым, Е. Зубашевым и многими известными писателями, поэтами и музыкантами. В Праге же я познакомился с крупными чешскими социологами, например с доктором А. Блаха. (Один евреи и криптоевреи. Прим. Стол.) За кружкой пива или за обедом мы обычно обсуждали разные глобальные проблемы философии, социальных наук, этики, изящных искусств, политики и экономики. Почти всегда такие дискуссии существенно обогащали наше понимание этих проблем и многих событий, в которых мы были либо свидетелями, либо жертвами.
Возможно, мы бы так и остались в Чехословакии навсегда, в качестве преподавателей одного из чешских вузов, если бы я не получил приглашения от двух уважаемых американских социологов Эдварда Хайеса из университета штата Иллинойс и Эдварда О. Росса из Висконсинского университета. Они пригласили меня приехать в Америку, чтобы прочесть серию лекций о русской революции. Эти неожиданные предложения круто изменили мою жизнь. Многие годы до этого я всегда очень интересовался Соединенными Штатами и изучал американские социальные, экономические и политические теории и институты, американскую культуру, литературу и образ жизни. Из моей «Системы социологии» хорошо видно, что я прекрасно знал труды патриархов американской социологии, таких, как Лестер Уорд, Франклин Гиддиигс, О.Смолл , и некоторых из молодого поколения американских социологов и психологов. Я восхищался американским народом, демократией и американским образом жизни. Мое восхищение было столь велико, что мои друзья и коллеги в России даже прозвали меня «русским американцем».

(Сорокин был учеником, секретарём и ассистентом не только Керенского, но и раннее, у друга Карла Маркса и Фридриха Энгельса, профессора социологии СПбУ и номината на Нобелевскую премию мира 1912 года М. М. Ковалевского. Обратите внимание, что в русской ВИКИ ни слова о том, что Ковалевский – номинант на лауреата Нобелевской премии мира за 1912 год http://en.wikipedia.org/wiki/Maksim_Kovalevsky. Интересно, кто выдвинул Максима Ковалевского? Это был явно не СПбУ и не Психоневрологический институт. Специально привожу американский вариант Вики пока не стёрли: Maksim Maksimovich Kovalevsky (1851 - 1916) was a sociologist and professor of Legal History at the University of St Petersburg.He was at the University of Moscow from 1878 to 1887, where he studied legal institutions of Caucasian highlanders. Later he settled abroad, becoming friends with Karl Marx and Frederick Engels. In 1906 he founded the Progressist Party. He was a member of the State Duma up to 1907, when he was elected to the State Council by the academy of sciences and universities. In 1912 he was nominated for a Nobel peace prize. Как раз перед Первой Мировой войной быть номинированным на Нобелевскую премию мира это, согласитесь, факт, который, имея ввиду, что потом получилось, лучше потом не упоминать. Тем боле что премия ушла шефу Максима Ковалевского –Элияху Руту.
Ковалевский вообще жил и работал в США и регулярно ездил в Россию, будучи связным между американским Евреоналом, а именно, как раз ставшим лауреатом Нобелевской премии мира за 1912 год http://en.wikipedia.org/wiki/List_of_Nobel_Peace_Prize_laureates – своим шефом по Евреоналу, сенатором и госсекретарём США Элияху Рутом http://en.wikipedia.org/wiki/Elihu_Root, который в летом 1917 года приедет со специальной миссией в Россию, и российскими евреоналовыми организациями. М.М. Ковалевский просто умер за год до революции 23 марта 1916 года. Ковалевский http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/b/bc/Maxim_Kovalevsky.jpg был очень похож на Парвуса. http://www.hrono.info/biograf/parvus.html И на историка Сергея Соловьёва http://www.rulex.ru/01180452.htm И Карла Маркса. Как родные братья.
Вот общая фотография членов Специальной Миссии Элияху Рута в Россию летом 1917 года, прямо в разгар большевистского мятежа американского гражданина Троцкого. Нас интересует в этой миссии одна таинственная фигура очень богатый человек и «Арабист» Чарльз Крейн: http://zarubezhom.com/Images/SpecialMission1917-ALL.jpg
«Обслуга стоит справа налево: Майор Стэнли Вошборн – автор статьи, ассистент-секретарь Миссии; Basil Miles – секретарь; лейтенант Alva D. Bernhard помощник адмирала Гленнона; Хирург Holton S.Curl; Hugh A.Moran; бригадный генерал Wm. V. Judson (остался в Питере военным атташе американского посольства. Замешан в "Заговоре послов", и впоследствии написал мемуары о службе в России:
«RUSSIA IN WAR AND
REVOLUTION»
General William V. Judson's Accounts from Petrograd,1917-1918. Edited by Neil V. Salzman. THE KENT STATE UNIVERSITY PRESS. Kent, Ohio, and London, England
http://www.questia.com/PM.qst?a=o&d=77681370);
Затем стоит бригадный генерал R.E.L. Michie - помощник Начальника Генерального Штаба Скотта; Baron de Ramsey – военный атташе (прикреплённый) при российском министерстве иностранных дел; F.Willoughby Smith секретарь и американский консул в Тифлисе; Подполковник T.Bentley Mott.
Начальники сидят справа налево: Charles Edward Russell (политик), Samuel R.Bertron (банкир), John R. Mott (глава американской молодёжи), Rear admiral James H. Glennon, David R. Francis (посол США в России, выгнанный в сентябре 1918 года за участие в «заговоре послов» - мятеж в Ярославле, убийство Мирбаха, покушение на Ленина и попытка госпереворота в пользу Троцкого, http://en.wikipedia.org/wiki/David_R._Francis ), Elihu Root – Глава Миссии, Hugh L. Scott – начальник Генерального Штаба США, James Duncan (профсоюзный босс), Charles R. Crane (очень богатый «Арабист»), Cyrus H. McCormick (неизвестный)
Загадочная личность – очень богатый человек и «Арабист» Чарльз Крейн http://en.wikipedia.org/wiki/Charles_Richard_Crane - которого, дескать, взяли в Миссию как «специалиста по России и Ближнему Востоку», то есть, очевидно, как знатока еврейской проблемы. К числу «подвигов» Чарльза Крейна относится приглашение читать лекции в Америке таких русско-еврейских профессоров как: Максим Ковалевский – http://en.wikipedia.org/wiki/Maksim_Kovalevsky Другим «русским», которого пригласил читать лекции в США чрезвычайно богатый «арабист» Крейн, был небезызвестный Павел Милюков http://en.wikipedia.org/wiki/Pavel_Milyukov которой впоследствии сбежал во Францию и которого ценою своей жизни спас от смерти наёмного убийцы его личный друг – отец писателя Владимира Набокова – Владимир Дмитриевич Набоков: http://en.wikipedia.org/wiki/Vladimir_Dmitrievich_Nabokov

Послесловие и примечания из книги


Всё то, что пишет Сорокин об истории своего ареста и освобождение мягко говоря – его личная интерпретация. Вот факты: Сорокин утверждает « А Ленин... приказал освободить меня.»
Итак, версия Сорокина состоит в том, что некий бывший студент дал знать Пятакову и Карахану, а те уже пошли к Ленину и потребовали его освобождения. Ленин же, по словам Сорокина, хитроумно разыграл припадок великодушия с далеко идущими политическими целями. Рассчитывал Питирим Александрович на доверчивых американских читателей, но на самом деле все было не совсем так. Сорокин решил идти каяться и написал «отречение», с ним, по-видимому, от отправился в местную газету, где его заявление было напечатано 29 октября 1918 г. (см. статью из «Крестьянских и рабочих дум» в приложении). Поскольку эта газета — орган Северо-Двинского губисполкома, то, надо полагать, такой шаг был заранее согласован с его председателем Шумиловым И. М. На следующий день 30 октября Сорокин идет сдаваться в ЧК, где постановлением № 1021 на него заведено «Дело № 617». В постановлении № 1251 от 30 октября 1918 сказано:
«1918 года, октября 30 дня г. В. Устюге губсев-двин ЧК по допросу заподозренного в (белогвардеец, личн. секретарь Керенского) гражданина П. А. Сорокина.
Нашла необходимым впредь до особого распоряжения заключить его под стражу при В.-Устюгской тюрьме.
В силу чего постановила: сообщить для исполнения копию сего постановления начальнику Вел.-Устюгской тюрьмы и препроводить арестованного.
Зав. отд. И. Шергин»
План спасения явно разработал сам Питирим, поскольку Шумилов в тот же день звонит в Вологду М. К. Ветошкину и просит его связаться с Ш. 3. Элиавой, который в должности губернского продкомиссара работал тогда в Вологде. Сам Шумилов не мог знать, что Сорокин и Элиава в годы учебы были близкими друзьями. Мифический «комиссар юстиции», вероятно понадобился Сорокину, чтобы прикрыть сговор с Шумиловым и не подвести родственника. Ведь «Листки из русского дневника», откуда взяты эти эпизоды автобиографии, писались в 1923 г. в США, когда все действующие лица были еще живы. Деньги, которые жена передала Шумилову, вероятно, понадобились на подкуп сотрудников ЧК и Исправдома, дабы те не поторопились и не пустили Питирима «в расход» по ошибке. Не забудем, что обвинение его в связях с белогвардейцами означало в прифронтовой зоне расстрел, и ничего иного. Элиава связался с Пятаковым и Караханом, а они с письмом Сорокина, напечатанным в «Крестьянских и рабочих думах» отправились к В. И. Ленину, у которого и возникла мысль использовать отречение известного правого эсера для привлечения на сторону большевиков определенной части противников нового режима. 20 ноября 1918 г. «Правда» публикует по указанию В. И. Ленина письмо Сорокина, вернее, просто перепечатывает его из «Крестьянских и рабочих дум», совершив две ошибки. Письму «Правда» предпослала введение: «Петроград. 19 ноября. В «Известиях Северо-Двинского Исполнительного Комитета» помещено следующее письмо члена учредилки «небезызвестного» Питирима Сорокина... » Здесь совершенно неверно указана дата первой публикации письма: мы знаем, что оно появилось почти на месяц раньше — 29 октября. Неверно указано и название газеты, которая, хотя и была органом губисполкома, но именовалась по-иному. Первую ошибку объяснить легко: она была намеренной, так как публикация шла в рубрике «По советской России», где публиковался обзор текущей прессы. Возникает вопрос, почему между сообщением Ленину обстоятельств дела и публикацией в «Правде» прошло примерно две недели? Все очень просто: Ленин не спешил решать судьбу Сорокина, однако после 13 ноября, когда был аннулирован кабальный Брест-Литовский Договор, великий мастер политического маневрирования В. И. Ленин, решил использовать момент для того, чтобы договориться с германофобами, каковыми были многие и многие противники большевиков, и ослабить их противостояние властям. Письмо Сорокина в газету оказалось очень кстати. Ленин пишет свою статью, где призывает всех образумиться и приглашает к сотрудничеству. Под названием «Ценные признания Питирима Сорокина» она опубликована в «Правде» 21 ноября, а накануне там же появилась и перепечатка «покаяния» Сорокина. 20—22 ноября Ленин в нескольких устных выступлениях снова говорит о Сорокине, оценивая несуществующее письмо как имеющее огромное политическое значение. Никому и невдомек, что Сорокин писал его в другую газету и повес не под влиянием расторжения Брестского мира с немцами. Сорокина увозят в столицу. Последний документ в «Деле №617» — постановление №872 от 28 ноября 1918:

«Заведующему Исправ. Домом, Согласно постановлению комиссии и согласно телеграммы от Пред совнаркома Ленина просим сдать арестованного Питирима Сорокине предъявителю сего для отправки его на Москву, во Всероссийскую ЧК
Зав. от. Шергин, секр. М. Бергис.
На обороте постановления расписка:
1918 года ноября 28 дня арестованного Питирима Сорокина и в путевое довольствие хлеба — 5 фунтов приял (Петерсон).
Зав. Неправ. Домом Баданин»

Шумиха, поднятая вокруг «Письма» Сорокина большевиками, нанесла политической репутации Сорокина смертельный удар. Непримиримая эмиграция считала его предателем и довольно холодно встретила. В немалой степени поэтому он отправился в США из Европы, Доказательно, на следствии по т. н. «делу правых эсеров» никто не назвал его имени. Бывшие соратники подвергли его остракизму столь своеобразным, но нельзя не признать, достойным способом. В дальнейшем это обстоятельство, несомненно, мучило Сорокина, отсюда болезненное отношение к его, как ему казалось, непризнанию и гипертрофированное желание самоутвердиться».

Краткие биографические сведения. http://hronos.km.ru/biograf/sorokin.html

Сорокин Питирим Александрович (1889, с. Турья Вологодской губ. - 1968, Винчестер, штат Массачусетс, США) - социолог. Род. в семье бродячего церковного ремесленника-реставратора. Рано потерял мать. В 1903 после окончания деревенской школы уехал учиться в Хреновскую учительскую семинарию в Костромской губ., где в 1905 вступил в партию эсеров. В 1906, после недолгого тюремного заключения, Сорокин был изгнан из семинарии. Приехав в Петербург, занимался на общеобразовательных курсах и, сдав экстерном экзамены за гимназический курс, в 1909 поступил в Психоневрологический ин-т, а на следующий год, чтобы избежать армейской службы, перевелся в Петербург, ун-т. Серьезно занимаясь наукой (в 1910 - 1914 опубликовал ок. 50 работ), Сорокин окончил ун-т и был оставлен для подготовки к профессорскому званию. Ко времени Февральской рев. 1917 Сорокин стал одним из лидеров эсеров, вместе с Е.К. Брешко-Брешковской редактировал газ. "Воля народа", был делегатом 1 Всеросс. съезда крестьянских депутатов, войдя в Исполнительный комитет Крестьянского Совета. От эсеров был избран депутатом Учредительного собрания. Спасение России и рев. Сорокин связывал с деятельностью А.Ф. Керенского, для к-рого готовил обзоры по вопросам науки. Убежденный оборонец, Сорокин резко выступал против большевиков. К Октябрьской рев. отнесся враждебно. Был арестован в 1918, но после 2-месячного заключения в Петропавловской крепости отпущен. Выполняя задание "Союза возрождения России", Сорокин вместе с Н.В. Чайковским выехал на север для подготовки антибольшевистского вооруженного восстания. Будучи арестован и находясь в подвале ЧК в Великом Устюге, Сорокин написал письмо, опубликованное в газ. "Правда" 20 нояб. 1918, под заголовком "Отречение Питирима Сорокина". Сорокин отказывался от политической деятельности, заявлял о выходе из эсеровской партии и возвращении к делу своей жизни - культурному просвещению народа. В.И. Ленин в своей статье (см.: Ленин В.И. ПСС. Т. 37. С. 188 - 197) расценил поступок Сорокин как "признак поворота целого-класса, всей мелкобуржуазной демократии". После освобождения Сорокин работал в Петербург, ун-те, в 1920 основал отделение социологии; вышла в свет его двухтомная "Система социологии". В 1921 защитил диссертацию. Публичные выступления Сорокина, его разгромная рецензия на кн. Н.И. Бухарина "Теория исторического материализма", его неприятие существующего режима привели к аресту в 1922 и высылке из страны. Жил в Берлине и Праге. В 1922 в Праге вышла его кн. "Современное состояние России", в к-рой Сорокин констатировал, что важнейшим следствием рев. стала деградация населения России. Был избран профессором социологии Пражского ун-та. Из-за шумихи, поднятой большевиками по поводу "письма" Сорокина, эмиграция приняла его холодно, что стало одной из причин переезда Сорокина в 1923 в США, где он получил славу выдающегося социолога первой пол. XX в. Сорокин считается автором теории конвергенции, к-рую в СССР поддерживал академик А.Д. Сахаров. В 1965 Сорокин был избран председателем Союза американских социологов. Свои воспоминания - "Дальняя дорога" (М., 1992) Сорокин завершил так: "Что бы ни случилось в будущем, я знаю теперь три вещи, которые сохраню в голове и сердце навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, - это лучшее сокровище в мире. Следование долгу - другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам. Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении".

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.